— Ты не приходил и я не знала, придешь ли вообще, — Рион замирает, словно мои слова удивили его, но через несколько мгновений наклоняется ещё ближе, почти касаясь губами моего уха:
— Почему ты так подумала?
— А что я могла думать? Ты не пришел утром. И я понимаю, что по возвращении в столицу у тебя накопилось много дел. Я подумала… подумала… не важно.
— Что ты подумала, Дэниэлла? — его губы откровенно касаются кончика моего уха и это туманит мой рассудок, но не настолько, чтобы рассказать, как я думала о его возлюбленной сегодня утром и сходила с ума от ревности к той, о ком ничего не знаю.
— Не имеет значения, Рион, — я немного злюсь и цежу слова сквозь зубы. Просто мысль о неизвестной возлюбленной снова и снова иглами вонзается в моё сознание.
— Имеет! Всё имеет значение, Дэниэлла! Всё, что касается тебя. Расскажи, что ты подумала, расскажи мне. — Его губы ласкают моё ухо, заставляя балансировать на грани противоречивых чувств. Обида, ревность, желание подчиниться… Наверное я всё же схожу с ума, потому что мои губы против воли произносят:
— Я думала, ты соскучился по своей возлюбленной и захочешь провести с ней время.
Мысль о том, что я вынуждаю тебя возиться со мной…
Я теряюсь, забывая что хотела сказать, потому что слышу сдавленный стон и чувствую как его губы опускаются на мою скулу, проводя дорожку ниже. Прикрываю глаза, моё дыхание тяжелеет, а сердце кажется слишком громким. Кажется, я тону в ощущениях: крепкие руки, прохладные чувственные губы, твердое тело, на которое я буквально откидываюсь, подставляя ставшую слишком чувствительной шею.
По телу от каждого касания его губ расходятся волны тепла и мурашек и начинает кружиться голова. Тяну руку назад, чтобы запустить пальцы в его волосы, чтобы не позволить ему остановиться. И снова слышу сдавленный стон, а затем шепот:
— Дэниэлла. Моя Дэниэлла — его рука перемещается с талии к моему лицу, лаская меня самыми кончиками пальцев, заставляя желать большего.
Я разворачиваюсь в кольце его объятиях, поднимая глаза, встречаюсь с внимательным взглядом расплавленного серебра.
Рион замирает, будто ожидает, что я оттолкну его. Но я лишь толкаю его в мягкое кресло за спиной. Он не сопротивляется, падает в него, выпуская меня из своих рук, но не сводит с меня напряженного взгляда.
Сознание пытается вытеснить пережитые страхи, притупляя разумность. Завтра я буду ругать себя, но я уже не могу остановиться. Я хочу попробовать эти губы, которые так часто снятся по ночам.
