Селяне смотрят с неодобрением на меня, на Дэниэллу, на других гвардейцев, но заговорить никто из них не решается.
— Могу я узнать, что заставило вас выйти на дорогу, преградив нам путь? — говорю так, как и подобает разговаривать с толпой. Как меня учили. Спокойно. Властно."
"Какая-то женщина с грубоватой внешностью, зло щурится, выходя вперед.
— Куда это ты, девонька, собралась? — обманчиво ласковый голос селянки лишь подтверждает мои догадки.
— Не твое дело, Тарика. Я вольна решать свою жизнь самостоятельно.
— Руки Дэниэллы дрожат, но голос звучит твердо, вызывая моё восхищение.
— Данька должна остаться в селении! Её место здесь! — выкрикивает один из селян, делая шаг вперед.
— На сколько мне известно, законы Империи запрещают удерживать свободного человека против его воли. Дэниэлла отправляется с нами добровольно и я гарантирую ей безопасность в пути.
— Оставь девку здесь и езжай своей дорогой, воин! Иначе мы не пропустим вас! — кажется это снова та женщина, что Дэниэлла назвала Тарикой.
— Осмелитесь ли вы, люди селения Шиасс, сознательно нарушить законы Империи? Осознаете ли вы последствия своих действий? — голос приобретает нотки, присущие моему отцу, когда он желает осадить зарвавшихся членов Верховного Совета. Спокойная угроза, заставляет людей охладить свой пыл и начать неуверенно переглядываться.
Отовсюду слышатся недовольный и растерянный шепот.
Поднимаю руку, призывая селян замолчать:
— Люди селения Шиасс! Угроза ареалов Хаоса в этих окрестностях исчерпала себя.
Северные территории свободны и вам ничто не более угрожает. Безопасность вернет в ваши земли и прежний уклад и приток новых людей, среди которых в самые ближайшие сроки, и за этим особенно проследят, приедут лекари и целители. Так что ваши опасения беспочвенны.
Гул голосов, наполненных радостными окликами и сомнениями проносится среди толпы. Кто-то начинает отходить в сторону. Лишь несколько женщин с прежней ненавистью прожигают взглядами Дэниэллу.
Я уже готов к более решительным действиям, когда замечаю пожилого, добротно одетого мужчину, спешащего сквозь толпу. Селяне расступаются, освобождая ему проход. Косятся на него с надеждой. Староста. За ним следует здоровый детина с вилой и припухшим от моего кулака лицом, его ноздри гневно раздуваются, он бросает на Дэниэллу такие взгляды, что мне хочется спрыгнуть и от души ему врезать, поддавшись заветному желанию последних часов.
