Я могу сэкономить, если отправлюсь туда пешком. Но смогу ли я дойти? Нет, пожалуй, это слишком опасно. И пугает меня не лес. Дороги ведут через селения и в одном из них меня могут нагнать или намеренно задержать…
Закрываю крышку, поднимаю половицу и прячу коробочку в потайную нишу под полом. Передвигаю столик и только потом встаю и иду к окну, чтобы раздвинуть занавеси, впуская в старенькую хижину немного света. По привычке окидываю цепким взглядом открытый двор. Вроде пусто.
Я стала умнее после потери всех наших с дедушкой сбережений.
Если бы только раньше я не была столь беспечна! Если бы только предположила, что раз я нужна здесь, то меня не отпустят, а чтобы удержать, обязательно что-нибудь придумают.
Они придумали… подожгли наш дом. Всего через неделю после гибели дедушки. Это представили несчастным случаем.
Неужели считают меня настолько наивной, чтобы поверить в случайность? Или тем, кто стоит за поджогом плевать на это? Дело сделано, а без денег мне не выбраться, уж это здесь все прекрасно понимают.
Улыбаются, расплачиваются вещами или едой, а монеты… монеты приходится отстаивать и дается мне это не просто. Здесь и впрямь не у всех они есть, а оставить селян без помощи только потому, что у них нет монет… я не могу.
Подхожу к покосившейся печи, чтобы погреть руки. Сегодня за окном метель и в щели под крышей задувает ветер. Живое пламя так прекрасно, но оно вновь и вновь вызывает в памяти тот страшный вечер…
Огонь взметается ввысь ядовитыми языками сжирая всё, что у меня есть.
Все, что осталось от прадедушки. Воспоминания. Дорогие сердцу вещи. Мои надежды на скорое возвращение в город. Деньги.
Я осталась лишь с тем, что было на мне. И еще чудом сохранились документы, хранившиеся в зачарованном тубусе. Помню, как после пожара голыми руками разрывала пепелище, пытаясь сквозь пелену слез разглядеть хоть что-то из того, что могло уцелеть. Хоть каплю памяти о нашей с прадедушкой прежней жизни.
Староста предложил переселиться под его крышу. Но из-за Сарида меня этот вариант не устраивал.
Я предпочла заброшенную покосившуюся хижину на окраине деревни. Хоть какая-то иллюзия свободы.
Чтобы прервать тяжкие мысли, бреду к кухонному уголку, намереваясь заварить бодрящего цветочно-травяного отвара.
Стук в дверь заставляет меня встрепенуться и начать испуганно озираться.
— Кто там?
— Это я Дани, открывай. — Голос старосты не предвещает ничего хорошего. Неприятный холодок тревоги проходит по спине.
Отпираю засов и дверь отворяется.
