Только взгляд ещё расфокусированный, не понимающий, что всё-таки происходит.
Я сжимаю её в своих объятиях, не веря, что это почти случилось.
— Никакого, нахуй плавания! Слышишь?! — рычу. — Блять… Я едва не потерял тебя и нашего малыша!
Целую мокрое лицо, стирая пальцами влагу. Сжимаю в объятиях. Хочу держать её вечность и боюсь раздавить крепким захватом. Опять вглядываюсь в её светлые глаза, начинающие обретать выражение.
— Что произошло?
— У меня судорогой ногу свело… — шепчет, всхлипывая. — Так больно. Я просто не могла пошевелиться.
— Сейчас тебя осмотрит врач. Полотенце, кретины. Живо! — ору, едва не срывая голос.
Судороги, блять. Это не просто плохо. Это хуёво…
* * *— Ну, что с ней?!
Врач, не ожидающий такого напора, отскакивает назад, едва не сползая по стенке.
— Всё хорошо, синьор Моретти.
— Хорошо? — прищуриваюсь, глядя на мужчину в белом халате. — Если бы всё было хорошо, у неё не было бы судорог!
— Анализы в полном порядке. Это может быть следствием стресса… — добавляет врач, съёживаясь под моим тяжёлым взглядом.
— И нервных переживаний. Нужно больше бывать на свежем воздухе. Хорошо помогают неторопливые, пешие прогулки, больше свежих фруктов и овощей и…
Врач талдычит мне всё те же рекомендации, что говорили в самом начале. У меня с головы едва не посыпались все волосы до единого, пока я дождался результатов анализов. Всё хорошо? Не думаю!
— Я могу её увидеть?
— Разумеется. Противопоказаний нет. Вы можете забрать девушку домой, если… — врач затыкается. — Хорошо, мы понаблюдаем за её состоянием несколько дней.
Если пожелаете. А сейчас вы можете с ней поговорить.
Врач провожает меня до палаты, где находится Лина. Она сидит на кровати, обложенная горой подушек. Такая же красивая, только едва побледневшая.
— Как ты, Клубничка?
Она улыбается в ответ. Глядя на эти сочные красные зефирки, я испытываю адскую потребность впиться в них жадным, иссушающим поцелуем. Но она едва не умерла. Мне приходится сдерживать свой порыв. Но… Лина сама бросается мне на шею, целуя.
Бедненькая. Испугалась.
Но я, сука, больше!
— Дьявол, я разложу тебя сейчас на этой больничной кровати! — хриплю, упираясь возбуждённым пахом в низ её живота.
— Леон… — она прижимается ко мне всё теснее, словно мечтает захватить меня в кокон, в плен, зарыться в меня, укрыться в моей власти, в моих надёжных силтных руках
Клубничка сама находит мои губы, нежно целует. С некой грустью и благодарностью. Она будто извиняется.
Глупышка!
Ты почти зарыла меня в могилу.
