Я несведущ в беременных делах. Но врач говорил о необходимости покоя, хорошего питания и умеренных нагрузках. Нужно, чтобы Лина избегала стресса, а не испытывала его.
Откладываю пистолет на тумбочку. Стук получается громким и подстёгивает нервы.
— Посмотри на меня, — прошу, дотрагиваясь до светлых волос. — Я убрал его в сторону.
Не знаю, какой кромешный ад творится в её голове. Возможно, по разрушительной силе он даже похлеще того урагана, что бушует во мне.
Придвигаясь к девушке, я сам убираю волосы, перекидывая их на спину.
— Посмотри на меня. Ну же… Мои руки пусты.
— Нет. На них кровь, — выдаёт судорожное рыдание Лина. — Много крови… Не только твоего друга, но и других. Я в-в-в-видела, как ты убил охранника. Мне так страшно…
Застываю. Признание Лины звучит неожиданно. Значит, она совала свой нос куда не следует. Но если бы она была замешана, то не стала бы так глупо и наивно подставляться. Это служит окончательным щелчком в моей голове. Эта крошка ни в чём не виновата. Абсолютно… Слова Фели — это просто попытка удержать свой статус и настроить меня против Клубнички.
Почему? Потому что у этой породистой суки обострённый нюх на конкуренцию. Возможно, она раньше меня поняла, что Клубничка — это больше, чем временное развлечение в моей постели. Из временного она стала постоянной и желанной, как ни одна другая.
— Ты боишься меня, bella? Неужели ты не знала, кто я, когда пришла ко мне без трусиков? — спрашиваю, осторожно подхватывая горячие слёзы. Растираю солёную влагу между пальцев, обхватив крошку за плечи левой рукой.
— З-з-з-знала. Но не верила. Думала, что это лишь слухи. У меня п-п-просто не было выбора. Ни одного… Мне страшно, — всхлипывает, но уже немного спокойнее. — Мне так страшно… Я не знаю, откуда ожидать удара в следующий миг.
— Со мной ты в полной безопасности, — говорю и сам не верю своим словам."
"Привлекаю её к себе на грудь, гладя хрупкие плечи. Моретти не должен одаривать нежностью свою постельную игрушку. Этот урок преподал мне отец, трахая всё, что движется.
Мать постоянно закатывала скандалы из-за измен отца. Потом он чесал об неё свои кулаки. Мать частенько ходила с синяками, которые не удавалось скрыть даже плотным слоем тонального крема. Их скандалы чаще всего заканчивались диким трахом, звуки которого слышали все. Если мать визжала, как потаскуха, значит, отец решил с ней помириться в постели и подкрепить примирение дорогими презентами на следующий день. А потом всё начиналось заново.
