— Я уже видел тебя обнажённой. Тысячу раз! И увижу ещё столько же.
Взгляд торопливо бегает по сторонам. Я хватаю первый попавшийся пакет и заворачиваю в него телефон, кидая в сумочку. Потом осматриваю себя в зеркало мельком — выгляжу взбудораженной и как будто нездоровой.
Лишь потом открываю дверь. Леон хмурится, осмотрев меня.
— Ты чувствуешь себя нездоровой?
— Нет-нет… — торопливо заверяю Леона. — Просто я…
— Ты кажешься слабой! — обрубает меня Леон. — Остаёшься дома. Надо посетить больницу и сделать УЗИ.
Он обнимает меня ласково и заставляет лечь в кровать, накрывает пушистым, мягким одеялом и нежно гладит по волосам, шепча на ушко порочные словечки, разогревая ими за считанные секунды.
Я же мыслями витаю далеко. Избавиться от улики. Да, да, сделать это поскорее и забыть, как страшный сон!
Попытаюсь сделать это при поездке в город!
Но…
В Италии начинается аномально жаркий сезон. Даже птицы мрут, падая полудохлыми трупами. Все ходят варёные и постоянно остужаются под кондиционерами.
Прохладительные напитки льются реками! Леон категорически запретил мне покидать пределы поместья. Сам мафиози почти не вылезает из бассейна. Он такой спокойный и хладнокровный, его ничуть не волнует, что в этом бассейне погибла его жёнушка! А я мнусь в тени шезлонга, обдуваемая переносным вентилятором…
Не любил её. Не любил никогда.
Фелиция была его бельмом.
С этими мыслями сердце сладостно трепещет в груди.
Я. Я стала для Леона всем.
Вместо законной супруги.
Он даже похороны её не оплакивал. Живет так, словно ничего и не было. Не было того ужасающего несчастного случая.
— Пойдём ко мне, сладкая! — Леон ударяет ладонью по воде, взметая тысячи брызг. Потом зачёрпывает немного и направляет воду в мою сторону. Плещется, резвится, словно морской котик.
Ох, у Моретти совесть тоже не чиста, на его руках — куча кровавых делишек, но почему-то именно сейчас я чувствую себя абсолютной грешницей, которую черти поджаривают на сковороде.
Меня кусают за пятки сомнения. И уверена, что мне жарко даже не из-за аномально высокой температуры, а из-за того, что совесть пожирает меня живьём.
— Улыбнись, Клубничка. Что с тобой? — недоумевает Леон.
Мой любимый бандит подплывает к бортику бассейна и опирается накачанными ручищами о плитку. Я откровенно любуюсь бронзой его тела и литыми мускулами, чувствуя, как предательски быстро намокают трусики.
