— Как ты? — В обед к нам заходит Алексей. Мужчина, который баб Зое помогает постоянно. Оказалось, та попросила мне принести фрукты.
Я принимаю с благодарностью, но говорить с мужчиной не могу. Нет сил.
— Злат, — хмурится Алексей. — Не знаю, что у тебя случилось… Но я могу помочь. В чём бы не была проблема.
— Не можешь. Но это… Спасибо за фрукты, но я хочу побыть одна.
— Конечно. Просто обращайся, если что. Я скоро переезжаю, но для тебя всегда буду на связи.
Я выпроваживаю мужчину. А после… Меня тошнит.
Снова и снова. Я обнимаю унитаз, меня наизнанку выворачивает. Желчью рвёт. Ведь я особо ничего и не ела. Заливаюсь слезами, настолько мне плохо. В таком состоянии меня и застаёт баб Зоя.
— Так, всё, — возмущается она. — Дальше так идти не может. Возьми себя в руки, Злата. О ребёнке думай!
— Я думаю, — спорю я. — Я только о Кате и…
— А я не о Кате говорю! Не поняла ещё? Задержки нет, не тошнит?
Я растерянно смотрю на баб Зою. Не понимаю, что она говорит. К чему…
Нет! Я так сильно качаю головой, что всё кружить перед глазами начинает.
"
"Но я не могу быть беременной. Не могу просто, я ведь всё время принимала таблетки. Ни одной не пропустила, клянусь. Впервые так ответственно за чем-то следила, а баб Зоя намекает… Я не беременна от Эмира. Я не могу! Это было бы… Слишком щедрым подарком от Вселенной, а она меня ненавидит. Она всё у меня забрала. Забрала, но… Впервые подарила что-то взамен.
— Вы беременны, — оглашает врач, когда я попадаю на приём под чужим именем. — Срок около трёх недель.
— Но я принимала таблетки, — я баночкой взмахиваю. — Вот. Я не понимаю, как…
— Тут этикетки нет.
— Да, я пересыпала и просто принимала, так удобнее было.
— А какие у вас контрацептивы были? Ааа, — тянет, стоит назвать. — Их нужно чётко принимать, как на пластинке написано. А не перемешивать. Ну, вот результат. Сохранять будете?
— Да! — Я кричу так, что горло дерёт.
Врач испуганно отшатывается, а я улыбаться начинаю. Медленно доходит.
Я беременна. У меня будет ребёнок Эмира.
Это словно вторую жизнь вдыхает. Боль становится лишь сильнее. Эмир никогда не увидит нашего ребёнка. Он не научит ходить, не услышит ""папа"".
Но у меня появляются силы. Двигаться, есть, не рыдать всю ночь напролёт, когда никто не слышит.
Я о себе тоже заботиться должна. Ведь во мне крошечная частичка Эмира.
Это радует. И пугает. Стоит только задуматься больше. Ведь это ребёнок Буйного. Которого убрать пытались, против него вендетта идёт.
