Я чувствую, как Эмир кончает глубоко внутри меня. Своё удовольствие получает. Замирает во мне, не спешит выходить. Прислоняется лбом к моей влажной коже, часто дышит.
— Блядь, — выдыхает рвано. — Ты нарвалась, кукла. Усекла?
— Нарвалась? — Едва соображаю. Ничего не понимаю. Иступлено моргаю.
— Хуй ты сегодня куда поедешь. Не выпущу до утра. Посмотрим, какой ещё послушной ты можешь быть.
* * *Хочу подорваться с места, когда вижу, что Катюша за котом баб Зои носится по кругу. Но баб Зоя своей рукой мою накрывает.
— Угомонись и сядь уже, дочка, ты ребёнку и вздохнуть нормально не даёшь.
— Она Мурчика сейчас до смерти загоняет. — Вздыхают и на баб Зою смотрю, та головой качает и улыбается.
— Мурчик с тобой школу выживания прошёл, так что за него не волнуйся.
Я тут же губы поджимаю. Они все сговорились? Один раз было же. И кот сам виноват! Зачем под ноги лезть, когда я с тазом белья шла? Но то, что я его пнула и тот с балкона не вылетел, реально удача. Кот за всё что мог когтями цеплялся.
Потом ходил и косо на меня смотрел.
— Всё я у вас косорукая, — обиженно произношу в ответ.
Баб Зоя по-доброму улыбается.
— Ты светлая девочка, Злата. Знаешь же, что я тебя как дочь родную люблю. Ты особенная. Не забывай это. Немного невнимательная, но особенная.
И на душе сразу так тепло становится. Потому что я знаю, что она от чистого сердца. За время, что я у баб Зои жила, я столько любви и заботы получила, как никогда от родной матери не получала. Слегка отворачиваюсь, смахиваю слезинку с ресниц.
До слёз прямо проняла.
— И я, баб Зой, — тихонько произношу.
— А вот по жопе бы тебе не мешало всыпать. — Старушка тут же меняет тон голоса, а я удивлённо на неё взгляд перевожу.
— За что?
— Как это за что?! Я в жизни столько успокоительных капель не пила, как за время, что тебя не было!
— Баб Зой, я же говорила, что сестру еду спасать. — Да, я не звонила, потому что не могла. Эмир контролировал. Не разрешал. Я не рисковала. Но ведь я предупреждала.
— Сказала и как в воду канула.
Хорошо хоть ведунья есть. Я к ней через день ходила.
Закусываю щеку изнутри. Раньше я всегда баб Зою останавливала, когда она про ведунью свою рассказывала. А вот сейчас почему-то послушать хочется. Может, и не бред всё это?
— И что она сказала?
— Сначала я думала, что слягу, когда она про предательство говорить начала. Женщины, что ты поверила, а тебя подставили.
У меня внутри всё холодом сковывает. Настя. Сука такая. Это она предательница.
