Но соскучился по ней, просто пипец как! Прижимаю к стенке, а она не сопротивляется, только смотрит жалобно так…
- Никит, не надо, пожалуйста!
- Не могу, котён… прости…
Целую, нежно, ласково, в памяти сразу то, что было раньше, когда она от моих поцелуев таяла. Она и сейчас тает.
- Зачем ты так, Никит, за что? Почему ты таким стал? Ты же… ты же другим был, совсем другим!
Почему я таким стал? Потому что меня любимая женщина предала, растоптала, унизила…
Чёрт…
Прижимаюсь лбом к ее лбу, потом резко отстраняюсь, открываю дверь.
Выхожу.
- Я тут подожду. Примеряй. Начни с красного, красный цвет тебе идет.
Глава 28
Он наконец-то выходит, и я могу перевести дух.
Щёки краснеют как стоп-сигнал светофора!
Вот только не знаю, зажгла ли я этот стоп для Никиты?
Я хотела... правда, хотела, чтобы он прекратил меня мучать! Вот только...
Каждый его поцелуй, каждое прикосновение всё сильнее распаляли огонь внутри! И теперь это пламя никак не хочет погаснуть!
Дрожащими руками натягиваю невесомый комплект белья.
На ценник стараюсь не смотреть - потому что тогда точно грохнусь в обморок! Прямо тут, в этой просторной примерочной, которая почему-то кажется до жути тесной... словно воздуха не хватает! Дышать тут нечем!
Всё пропитано им... и я тоже пахну им!
Этим невозможным! Невыносимо наглым мужчиной, который привык брать, не спрашивая...
Никита всегда получает то, что хочет. Я знаю это из прошлого опыта. Тогда, пять лет назад я тоже пыталась сопротивляться... вот только зря. Все мои усилия оказались тщетны.
Он называл меня котёнком. И рядом с ним я до сих пор чувствую себя именно так - бездомным, потерянным животным, которое подобрали на улице. Когда он проводит своей горячей ладонью по моей шерсти - я готова замурлыкать... свернуться клубочком в надёжных объятьях и закрыть глаза от удовольствия!
Зажмуриваюсь, стараясь отогнать непрошенные чувства. Нет. Я не должна поддаваться его дьявольскому обаянию. Ведь я уже давно не котёнок!
Я - замужняя женщина... я - мама! Я не должна...
не должна...
- Тебе идёт, - низкий, хриплый голос заставляет вздрогнуть.
Вот чёрт...
Никита, оказывается, давно приоткрыл дверь примерочной и всё это время следил за мной в щёлку.
- Не надо... - тихо шепчу, видя в отражении зеркала его голодный взгляд.
Стою в одном белье и даже не спешу прикрыться. Чувствую себя ужасно порочной.
Так нельзя... зачем я позволяю ему смотреть?
В груди тяжкий ком. Не даёт дышать.
Чувство вины борется с диким желанием...
Господи...
