- Прыгай ко мне, - улыбается мне Никита.
- А ты поймаешь? – дразню его я, медленно снимая с бёдер парео.
- А ты всё ещё сомневаешься? – взгляд у него такой хитрый-хитрый.
Не говоря больше ни слова, я немного разбегаюсь и… прыгаю прямо в объятья к любимому.
Никита и правда ловит меня, не давай уйти под воду с головой. Прижимаюсь к его горячему телу, и дотрагиваюсь до его губ своими. Они такие мягкие, такие нежные…
- Любимая моя, - шепчет мне он, сжимая меня в объятьях. – Ты же понимаешь, насколько сильно я тебя люблю?
Я лишь киваю в ответ.
Теперь я понимаю. Я всё понимаю…
- А ты меня? – продолжает он, опуская руки гораздо ниже моей талии. – Любишь, или ещё ненавидишь?
Бью по водной глади рукой так, чтобы брызги попали на его лицо.
- Глупый! Тебе ещё какие доказательства нужны? – я качаю головой, но при этом не могу сдержать улыбку. – Люблю… я очень тебя люблю, Лавров… Если бы не ты, я бы…
И тут я снова вспоминаю тот ужасный день.
Леденящий душу выстрел. Людей в форме полиции… И его лицо.
Взволнованное лицо любимого мужчины.
- Ты ранен? – шепчу пересохшими от волнения губами. – Никита…
Мне кажется, его объятия слабеют, а меня при этом накрывает паникой. Неконтролируемо дрожу, ощупывая его тело.
- Нет, малышка, всё в порядке, - с привычной самоуверенностью заявляет мне он.
Но я ему не верю. Продолжаю лихорадочно водить руками по его спине. Боже… я так и знала… я так и знала, что этот день закончится чем-то ужасным!
- Никита, пожалуйста, - еле слышно шепчу.
– Просто скажи мне правду!
- Котён, всё хорошо! – он поворачивается, демонстрируя мне невредимую спину. – Видишь? Крови нет!
- Но… - непонимающе смотрю на него, отказываясь верить в лучшее. – Когда выстрелили… ты меня… накрыл собой! Оттолкнул, а потом прижал… словно…
- Рефлексы у меня такие, милая, - улыбается он. – В опасной ситуации спасать самое ценное.
Я отступаю на шаг назад, боясь поверить в правдивость его слов. Всё ещё ошарашенная, наблюдаю, как полицейские выводят из злополучной комнаты моего бывшего мужа.
Замечаю кровь на его лице… А в глазах слёзы.
Внутри борются противоречивые чувства. И злость за его дурацкое нападение… и жалость…
- Никит, - тихо говорю я. – Андрей, он…
- Ему по заслугам достанется, - цедит любимый сквозь плотно сжатые зубы. – Двадцать лет в тюрьме, и он получит там своё. Я уж позабочусь об этом!
- Андрей… он… - вспоминаю, как после того, как бывший муж прижал меня к стене, мне удалось его оттолкнуть.
