Перед глазами пелена, зажмуриваюсь до боли, слезы капают на одежду.
Я чувствую всю ту боль, что сейчас испытывает этот большой и сильный мужчина, каждой клеточкой своего тела.
— Не плачь, ну чего ты, малышка? Прошу тебя, не плачь.
Игорь поднимает мое лицо, зажимая в горячих ладонях, целует, собирая слезы. Это невыносимо нежно и трогательно, такое бывает только в сопливых мелодрамах, а вот теперь и в моей жизни.
Мотыльки кружатся в пьяном полете, мне плевать на водителя. Надо бы из вредности рассказать про него Громову, чтобы тот и его так же уделал, как Макарова, но не буду, хватит на сегодня крови.
Целую в губы, цепляясь за шею, Игорь рычит, сильнее стискивая мои плечи. Вот он мой зверь, страстный, почти неуправляемый, дикий, желанный.
Они такие разные с Артёмом, но уже неразделимы.
Если кто скажет: «Крис, выбирай», пошлю к черту.
Это без выбора.
Глава 19
— Могу я предложить вам напитки?
Машка смотрит удивленно, улыбается натянуто, глаза бегают от Шульгина ко мне.
— Ты что-то хочешь? — Артём, выслушав девушку, оборачивается ко мне, расстегнув ремень безопасности.
Самолет уже набрал высоту, бортпроводник начал работу.
Я хочу придушить его.
За такую подставу, за обман, за то, что их планы меняются каждый час.
— Воды без газа.
— Девушка, нам два яблочных сока.
Машка кивает, снова смотрит на меня, потом на Артёма, тот, откинувшись на сиденье, берет мою руку, сплетает наши пальцы."
"Ну, держись, любимая контора, тебя ждет новая порция новостей о том, как Любимова, не успев уйти в декретный отпуск, уже летит в Грецию с каким-то мужиком.
Наверняка это тот самый, от которого она беременна, хотя, может, и нет, это же Любимова.
— Что предложить вам? — Маша обращается к Громову, который сидит впереди нас, развалившись сразу на двух креслах, в бизнес-классе боинга.
— А есть водка?
— К сожалению, на борту только безалкогольные напитки.
По Машке видно, что, будь хоть самогон, она бы принесла, стоя на задних лапках. Но, извини, «подруга», мужик занят.
— Дурацкий самолет.
Крис, помнишь джет? Там какого пойла только не было. И не только, да? Ладно, неси сок.
Смеется паршивец. Машка снова зыркает на меня, я качаю головой, Артём сжимает мою ладонь и смеется тоже. Как всем весело оказывается.
Нет, не с мужиком, а с мужиками летела Любимова в Грецию. Представляю, как у Марии чешется язык от нетерпения всё это всем рассказать. А еще приукрасить подробностями, главное, чтоб в туалете мы в ее фантазиях не стали трахаться, втроем.
