Шофер первый раз за все время пути подал голос, посмотрел на меня в зеркало заднего вида, улыбнулся. Это был тот самый Леонид, который возил меня несколько раз весной. Он же привез мои вещи из их квартиры, когда Игорь и Артем ушли.
— А вы, стало быть, верны своим работодателям?
— Они хорошо платят. Вам ли не знать.
А сейчас я не поняла, что это было? Он что, принимает меня за шлюху и вот так открыто говорит об этом?
— Какой болтливый водитель, надо сказать, чтоб урезали ваш гонорар.
Леонид молчит, но продолжает смотреть на меня, вот он сощурился, краешки губ дрогнули в подобие улыбки, сжал руль так, что заскрипела кожа на оплетке.
Выдержала взгляд, не таких шестерок обламывала в полетах, когда охрана олигархов борзела и лезла под юбку.
Я поняла его намек, он проглотит мой ответ. Здесь силы абсолютно не равны и в мою пользу.
До каких пор меня будет унижать и оскорблять всякая дрянь? Но, наверное, со стороны именно так и выглядит, что я любовница двух богатых мужиков.
Но это не его собачье дело, шофер должен крутить баранку, смотреть на дорогу и не открывать свой поганый рот.
Он не мог видеть того, что я беременна, плащ широкий, я стояла спиной, мы об этом не говорили. Стало неуютно и неприятно находиться рядом с ним.
Леонид ничего не ответил, поджал губы, отвернулся, хлопнули двери, теперь рядом со мной сел Игорь. Тронулись с места, снова молча, хорошо хоть заиграло радио с какой-то жуткой попсой.
Смотрю в сторону, на руки Громова, на кулаках не до конца оттертая кровь.
Он так яростно избивал Андрея, и это не ревность ко мне, это что-то другое.
— Прости.
Вздыхаю, прикусывая губу, чтобы не разреветься. Если Игорь говорит «прости», это серьезно.
Хватает мою руку, сжимает пальцы, а я все продолжаю смотреть на пятна крови на его запястье.
— Прости, Крис, — шепчет, но я слышу, поднимаю глаза, вижу в его взгляде так много боли, которой не замечала раньше.
— Все нормально.
— Напугал, прости, милая.
Тянет меня на себя, обхватив затылок ладонью, прислонившись к моему лбу своим.
— Он загубил двух моих ребят, ослушался приказа, свернул в соседний аул, нарвался на группу боевиков, парней забрали в плен, а он сбежал раненый, сказал, что их убили. Но их пытали всю ночь, а потом выкинули на дорогу изуродованные тела. Было расследование, обвинили меня, что я дал неправильный приказ. Да уже и неважно, я виноват, только ребят не вернуть, а эта гнида ходит и дышит.
Я плачу, сама того не понимая, всхлипываю.
