- Отец гуляет с детьми, что тут такого! Лиз, реально прекращай! – даже не пытается скрыть раздражение в голосе.
- Вы все сговорились! – парирую.
Выхожу из пекарни, хлопнув дверью. Вдыхаю свежий воздух. Надо успокоиться. Но отношение друзей ко всему происходящему начинает подбешивать.
Стоп… так по факту они друзья Богдана… а потом уже мои… Они мне помогают из-за него. И сейчас Люба, Лена, Стас, Костя… напоминают заезженную пластинку. Они считают, что мы с Богданом должны быть вместе. И я уже устала их переубеждать, что все не так.
У нас общие дети, мы видимся часто, но мы не пара, не семья, и никогда таковыми не будем.
Но вот эти сводники переходят все границы! Так бессовестно совать свои носы, куда их не просят!
Достаю мобильный. Набираю телефон дочери. Ему звонить не хочу.
- Да, мамуль, - слышу веселый смех на том конце.
- Вы долго еще?
- Ты чего такая бука? – и она туда же. Сговорились все! – Нам тут так прикольно! Аттракционы просто огонь!
- Осторожнее! Надеюсь, он за вами смотрит, - хмурюсь.
Еще не хватало, чтобы он детей опасности подвергал.
- А ты приезжай и посмотришь, - выдает хитрюга.
- Лучше вы ко мне.
- Мы еще гуляем. Целую.
Поговорили, называется.
С другой стороны, мне ли жаловаться? Такого отца как Богдан еще поискать надо. Он каждую свободную минуту детям посвящает. Они в нем души не чают. И примкнули к лавам сводников, также донимают меня просьбами помириться с папой.
Я уже устала им объяснять, что я с ним не в ссоре. Просто мы не вместе. Мы любящие родители.
Не семья.
Хотя я этого и Богдану объяснить не могу. После его возвращения, его стало слишком много в моей жизни. Он верит, что разбитую чашу можно склеить. А я ведь излечилась! Мне больше не нужна любовь!
Вон посмотреть на Никиту. Как тогда таракана увел, так и не появляется больше. Звонил несколько раз, успокоил, сказал, что опасности нет. А голос… пугающий, дикий. Тревожно мне за него. И ведь тоже из-за любви к неизвестной голубке. Ничего вот он приедет, и я из него правду вытрясу.
Еще переживаю, как бы Ползунов снова не вернулся отравлять нам жизнь.
Но тут и Богдан меня заверил, что опасности нет. В этом вопросе я ему верю. Не станет он рисковать ни мной, ни детьми.
Значит доверяю? Мотаю головой. И что с того? Страшно злюсь на себя, когда червячок сомнений в душе просыпается. Он единственное, что осталось от прежних чувств. Но иногда он бывает слишком настырным и бередит былое. В такие моменты стараюсь быстрее отвлечься.
Открываю дверь квартиры.
