Проходу ему не давала, всему селу наплела, что было у них…Ну сама понимаешь. Жена детей забрала и уехала к родителям. А это же в советское время было, его с должности сняли за аморальное поведение. Он чуть не придушил потом девку, говорил, что соврала. А у той глаза такие же бешеные были. Мать с ней что только не делала, и к батюшке возила — они православные были, и в соседний аул, в котором один целитель джинов изгонял. Думали, вселился в нее кто-то. А тогда все эти вещи подпольно делали. В общем, притихла она после этого, но все-таки сгорела.
— Умерла при пожаре? — удивилась негромко.
— Повесилась в сарае.
— Господи, Нури. Что за страсти ты рассказываешь?
— Это жизнь, кызым. В жизни всякое бывает. Ты прости меня, — она погладила меня по руке, — Думала быстро уведу Дилю в комнату, но не получилось.
— Почему она вообще раньше пришла?
— Сказала, что два урока отменили — учительница заболела. Она сама написала Касыму, чтобы он ее раньше забрал.
— Пойду к ней. Постараюсь поговорить.
Постучалась в ее дверь, но не услышала ответа.
Приоткрыла ее и увидела, что она лежала на кровати, свернувшись калачиком и тихо плакала. Пуховик и рюкзак валялись на полу. Легла рядом, обняла, прижала к груди. Моя девочка всхлипнула и плечи ее дрогнули.
— Ма-ма, эта женщина правду сказала? У папы будет другой ребенок?"
"— Боюсь, что да, — как бы я не хотела уберечь дочь, но она услышала достаточно. В этот момент я невероятно злилась на Карима за то, что не ему, а мне пришлось разговаривать об этом с нашей дочерью.
И что вообще он мог рассказать ей и мне, если ничего не помнит…или не хочет помнить?
— Вы теперь разведетесь? — открыто спросила Дильназ, обнимая меня за талию и заглядывая в глаза.
По горлу словно полоснули лезвием. Кровь сочилась из тонкой полоски, не оставляя шансов на выживание. Я убегала от этих мыслей несколько дней, но теперь понимаю, что иного выхода нет — только развод. Однако я не могу сказать об этом Диле.
— Не знаю, доча. Мы об этом еще не говорили.
— Папа меня тоже не любит? — прошептала она дрожащим голоском.
— Нет, что ты? Он навсегда останется твоим папой, — едва не задушила ее в объятиях и прикусила щеку до искр в глазах, только чтобы не заплакать при ней. Она должна видеть, что мама сильная. Мама со всем справится.
— Я хочу, чтобы все было, как раньше. Чтобы нас было только трое: ты, папа и я, — прошептала Дильназ.
“Я тоже этого хочу, моя маленькая”, — подумала я.
Но это уже невозможно.
