Вот пусть и Зара побудет пока под наблюдением. Тем более сейчас, когда в Астане начался внутренний аудит, а Искандер из-за этого рвет и мечет. Он не ожидал, что Зара внезапно поддержит меня. Да я и сам не ожидал, просил ведь ее быть в тени. Но она молчать не стала. А когда я поехал в Астану и посмотрел в глаза главному бухгалтеру Салтанат, то понял, что она солгала. Я просто напрямую попросил ее воспроизвести наш с ней диалог о премировании Линары, а она, как ни пыталась, не смогла скрыть своего волнения. Губы кусала, пальцы заламывала, все время трогала волосы.
Удивляет, зачем она пошла на подлог? Ведь молодая — ей почти сорок, хорошее образование, блестящее резюме и никаких нареканий. Бекжан свел меня с человеком, которому я поручил собрать все, что можно на нее, Чингиза, Аслана и даже родного брата. И если все они “скованные одной цепью”, то каждый получит по заслугам.
К Линаре не еду. Я вообще после выписки больше ее не видел, но теперь чувствую, что надо. Надо поставить точку и помочь ей. Именно поэтому я позвонил психиатру Андрею Кривицкому и попросил приехать к ней завтра вечером.
Ей правда пора лечиться, но я не могу вывести ее на улицу — она не в себе.
А пока…пока я приехал к своим девочкам. Знаю, что Зара опять будет колючей, как еж, а вот Диля, когда болеет всегда зовет меня. Дверь мне открывает Нурия и сходу улыбается, как самому дорогому гостю.
— Карим! Как я рада! Столько тебя не видела!
Приобнимаю ее за плечо и тяну носом: она пахнет домашней выпечкой. Сразу вдруг стало уютно и спокойно, как в старые добрые времена.
— Я тоже очень рад, Нури!
— Девочки в детской, — будто мои мысли прочитала.
— Побегу к ним.
— Беги-беги скорее, — довольно повторяет она.
А я лечу наверх, перепрыгивая через ступеньки. Тихонько открыв дверь, замираю у порога, потому что все выглядит так, будто я никуда от них не уходил. Зара гладит спящую Дилю по волосам. У дочки на лбу компресс, чтобы быстрее сбить температуру. Жена не слышит, как я вошел, но через пару секунд чувствует мои шаги за спиной и оборачивается.
— Карим? — шепчет она.
— Как она? — наклонившись, кладу ладонь на плечо Зары.
— Только уснула. Дала ей жаропонижающее.
— Я могу посидеть с ней.
— Хорошо, — поднимает на меня усталые глаза. — Только сначала нам надо поговорить.
Зара встает, поправляет легкое стеганое одеяло, которым укрыта Дильназ, и взглядом указывает на дверь. Мы выходим с ней в коридор и только здесь я замечаю на ее красивой длинной шее пластырь.
