Я не силен в женских делах, но примерно понимаю, что она где-то на шестом месяце. Сразу же вспоминаю нашу последнюю встречу и то, как она гладила живот, а я ничего, кроме раздражения не испытывал. Не было у меня чувств к малышу, даже несмотря на то, что в нем течет моя кровь. И сейчас я корю себя за это, понимаю, что ребенок ни в чем не виноват. Но его мать…его мать не только устроила представление после моего выхода из комы, но и скорее всего знала, что мне подлили наркотик. И еще Бекжан сказал, что после Актау я с ней переписывался, чтобы “поймать на живца”.
Значит, наша переписка, которую она показывала Заре, — не фейк. Но теперь я даже не знаю, добьюсь ли я от нее правды.
В центре перинатологии и детской кардиохирургии меня направляют в отделение, куда увезли Линару и сказали подождать врача. Прошел примерно два часа, прежде чем ко мне вышла врач и удрученно посмотрела на меня и спросила?
— Вы отец?
Киваю. Ее выражение лица и интонации не сулит ничего хорошего.
— Малыш родился? С ним все в порядке? — хриплю я.
— К сожалению, нет, — качает она головой.
Ком в горле разрастается до гигантских размеров, перекрывая доступ к кислороду. Я не думал о нем и не хотел его, но потеряв, понял, что и моя вина в этом тоже есть. Совесть ржавой иглой проникает под кожу. Поднимаю руку и прикладываю ладонь к стене. Мне нужна сейчас эта опора.
— Почему? — все, что я могу выговорить сейчас.
— Отслойка плаценты. У плода, к сожалению, не было шансов. Мы сделали операцию вашей жене. Она сейчас в реанимации.
— Мы не были женаты, — глухо говорю я, смотря мимо нее.
— Это усложняет процесс. Обычно мы просим свидетельство о браке перед тем, как отдать…тело.
— Тест ДНК подойдет?"
"— Об этом нужно узнать в администрации больницы. Давайте я вас проведу.
Все происходящее кажется мне нереальным, словно я в каком-то бреду, из которого не могу выбраться. Решая вопрос о захоронении, включаю холодную голову, подписываю документы, ловлю на себе сочувствующие взгляды. Сказали забрать его завтра, а я растерян.
Как бы я не относился к Лине, но никто такого не заслуживает. И мне даже страшно представить, как она отреагирует на новость, учитывая, что Линара скорее всего психологически нестабильна.
Сажусь в машину и долго смотрю в лобовое стекло, но ничего не вижу. Все, что произошло ночью сейчас кажется сном, в котором бы я так и остался. Там Зара, все еще наш дом и наша постель. А сегодня я снова потерян и мне даже некому рассказать о своей боли.
