Мы выделяем такие признаки серийного убийцы: это тот, кто выбирал себе жертв из случайных, не знакомых ему людей, кто убил трех и более человек, убивал исключительно ради удовольствия, действуя в определенной последовательности, которую мы обычно называем почерком убийцы.
Д’Агоста понимающе кивнул.
— В нашем случае совершено только два убийства, и под определение серийных они не подходят. Однако есть основания полагать, что это число может вскоре увеличиться.
— Безусловно.
Гиббс вытащил из портфеля тонкую папку:
— Как только капитан Синглтон позвонил нам вчера вечером, мы бегло просмотрели базу данных.
Д’Агоста наклонился вперед. Становилось все интересней.
— Мы хотели узнать, встречались ли в полицейской практике серийные убийцы, оставлявшие на месте преступления части собственного тела, имевшие похожий почерк et cetera[38]. — Он положил папку на журнальный столик. — Вот предварительные результаты, но это должно остаться между нами. Я вкратце изложу, если вы не возражаете.
— Нет, конечно же.
— Мы имеем дело с хорошо подготовленным убийцей.
Очень хорошо подготовленным. Он образован, богат и непринужденно чувствует себя в обстановке фешенебельного отеля. Расчленение трупа не такой редкий случай, как можно подумать. Десятки убийц подошли бы под этот тип преступления. Но обычно они, наоборот, прячут какую-то часть тела жертвы, а не добавляют собственную. Так поступает только наш убийца. И в этом смысле он уникален.
— Интересно, — сказал д’Агоста. — И какие у вас возникли идеи?
— Начальник нашего отдела долго занимался этой темой и пришел к выводу, что убийца отождествляет себя с жертвой.
Он словно многократно убивает сам себя, по частям. Вероятно, он ненавидит себя. Почти наверняка в детстве у него была психологическая травма — сексуальное насилие или издевательства. Возможно, ему часто говорили, что он плохой, что лучше бы он умер или не родился вовсе. Что-то в этом роде.
— Не лишено смысла.
— Преступник внешне ничем не отличается от обычного человека. Поскольку он не имеет внутренних запретов и способен говорить очень убедительно, чтобы добиться своей цели, то может казаться обаятельным и даже харизматичным.
Но в душе он ужасно одинок и крайне нуждается в сочувствии.
— Но зачем он убивает?"
"— В этом-то вся и суть: он почти наверняка получает от убийства чувственное, сексуальное наслаждение.
— Сексуальное? Да ведь мы не нашли следов спермы, а второй жертвой вообще был пожилой мужчина.
— Верно. Но позвольте мне кое-что вам объяснить.
