Немного поколебавшись, она нажала на кнопку, прошла по кафельному полу к перегородке и задвинула ее за собой, оставляя Пендергаста в одиночестве.
Теперь она знала, что с ним случилось. Но это знание ничем не могло помочь. Абсолютно ничем.
7
Удерживая в одной руке маленький металлический поднос с напитками, Винсент д’Агоста открыл раздвижную дверь и вышел на крохотный балкончик. Его размеры едва позволяли поставить здесь стол и два стула. На одном из стульев, скрестив прелестные ножки, сидела капитан Лора Хейворд и просматривала отчет о вскрытии, который принес домой с работы д’Агоста.
С Первой авеню доносился шум машин, и хотя было довольно тепло для конца ноября, мороз уже ощутимо пощипывал, так что на балконе они сидели, наверное, последний раз в этом году.
Д’Агоста поставил поднос на стол, Хейворд оторвалась от ужасных фотографий и безмятежно спросила:
— Мм, что это? Выглядит неплохо.
Он протянул ей один из бокалов:
— Попробуй.
Хейворд сделала глоток, нахмурилась, потом пригубила еще раз.
— Что это, Винни?
— Итальянский спритц, — объявил он, усаживаясь рядом. — Лед, просекко, капелька содовой воды, «Апероль»[31]. И для украшения несколько ломтиков королька, который я купил по дороге домой возле Центрального вокзала.
Хейворд отпила еще немного и поставила бокал.
— Мм, — протянула она. — Увы, не могу сказать, что мне это понравилось.
— Неужели?
— По вкусу напоминает горький миндаль, — усмехнулась она. — Я чувствую себя Сократом.
Жаль. Ты так старался. — Она накрыла его ладонь своей рукой и легонько сжала.
— Это очень популярный напиток.
Хейворд снова взяла бокал, вытянула руку и принялась рассматривать нежно-оранжевую жидкость.
— Похоже на кампари. Ты пробовал?
— Смеешься? Мои родители пили его каждый день, когда жили в Куинсе и мечтали перебраться на Манхэттен.
— Спасибо, мой милый Винни, но я лучше выпью что-нибудь привычное, если ты не возражаешь.
— Конечно.
Он отпил из своего бокала и тоже решил взять что-нибудь попроще.
Прошел через открытую дверь на кухню, поставил бокалы в раковину, взял новые и наполнил их другими напитками: для себя — холодным пивом «Мишлоб», а для нее — вином «Пуйи-Фюме», бутылочка которого на всякий случай всегда хранилась в холодильнике. Затем принес бокалы на балкон.
Несколько минут они сидели молча, слушая пульс жизни Нью-Йорка и наслаждаясь обществом друг друга. Д’Агоста тайком посмотрел на Хейворд.
