Фелдер кивнул.
— Вам не следует понапрасну нервировать пациента.
— Нет, конечно же нет.
— И никаких посторонних, не относящихся к делу разговоров.
— Доктор, я вас умоляю."
"Фелдер замолчал, словно одно лишь напоминание об этом причиняло ему боль.
С удовлетворенным видом Остром заключил:
— Вы найдете ее в той же палате, что и прежде. Хотя мы и предприняли меры для повышения безопасности.
Они проследовали за санитаром по длинному коридору, по обеим сторонам которого располагались непронумерованные двери.
У Фелдера холодок пробежал по спине. Всего две недели прошло с того дня, когда в этих же стенах он испытал самое страшное унижение в своей карьере. По его вине из «Маунт-Мёрси» сбежал пациент. «Нет, не сбежал, — напомнил он сам себе, — а был похищен человеком, выдававшим себя за коллегу-психиатра». От этих воспоминаний лицо Фелдера залила краска стыда. Он сам клюнул на эту приманку. Если бы пациента не удалось быстро вернуть на место, карьера доктора оказалась бы под угрозой.
Как бы там ни было, но его все же отправили в принудительный отпуск. Это была оплошность, непростительная оплошность. И вот он снова здесь. Почему его так тянет к этому пациенту, как мотылька на пламя свечи?
Санитар отпер тяжелую стальную решетку, и они продолжили путь по другому нескончаемому коридору, отзывавшемуся на каждый шаг гулким эхом. Наконец остановились возле двери, ничем не отличимой от прочих, за исключением того, что рядом с ней стоял охранник. Остром обернулся к Фелдеру:
— Хотите, чтобы я присутствовал при разговоре?
— Спасибо, но в этом нет необходимости.
— Тем лучше. И помните: десять минут.
Ключом, висевшим на тяжелой цепи, Остром отпер дверь, затем приоткрыл ее.
Фелдер зашел в комнату. Дверь захлопнулась, и он какое-то время простоял неподвижно, дожидаясь, пока глаза привыкнут к тусклому освещению. Постепенно очертания предметов начали приобретать четкость: кровать, стол и стул с привинченными к полу ножками, пластиковый цветочный горшок, книжный шкаф, теперь заставленный старинными тяжелыми томами, многие из которых имели кожаный переплет.
За столом сидела Констанс Грин. В руках у нее не было книги или письма, она сидела неестественно прямо, в напряженной позе. Возможно, она о чем-то задумалась; во всяком случае, Фелдер не заметил в ее глазах пустого, отсутствующего выражения. Наоборот, она посмотрела на него холодным пристальным взглядом. Доктор непроизвольно вздохнул с облегчением.
