И все-таки он проиграл, проиграл как раз в том, в чем считал себя настоящим мастером.
— Давай! — прохрипел он. — Прикончи меня.
Убийца рассмеялся, сверкнув белыми зубами:
— Я давно уже убил бы тебя, если бы захотел. Но нет. Ты еще должен передать хозяину сообщение, а мне необходимо повидаться с братом. Он так нуждается… в помощи.
С этими словами он вытащил у Проктора из кармана ключ от комнаты Тристрама.
— А теперь — спокойной ночи.
Убийца нанес внезапный сокрушительный удар в висок, и Проктор провалился в темноту.
44
Лейтенант Винсент д’Агоста бесцельно бродил по своей квартире на Первой авеню. Он плюхнулся на диван в гостиной, включил телевизор, рассеянно просмотрел каналы, снова выключил телевизор. Встал, подошел к двери на балкон и посмотрел в темноту. Отправился на кухню, открыл дверцу холодильника, взял бутылку пива, тут же передумал и поставил ее на место.
Каждую минуту он оглядывался на телефон, но потом снова отводил взгляд.
Д’Агоста понимал, что давно пора последовать примеру Лоры и лечь спать, но сомневался, что сумеет заснуть.
После беседы с Синглтоном он получил так называемое дисциплинарное взыскание и был отстранен от руководства следственной группой. Как объяснил капитан, ему еще чертовски повезло, что все не закончилось гораздо хуже, и вовсе не Пендергаста следует за это благодарить. Но даже подумать о том, что завтра придется вставать, идти на работу и заниматься полудюжиной мелких, не стоящих ломаного гроша дел, было невыносимо.
Лейтенант снова посмотрел на телефон.
Нужно покончить с этим; он не сможет успокоиться, пока не сбросит с души этот камень.
Он вздохнул, поднял трубку и набрал номер Пендергаста.
— Да? — ответил тот с обычным протяжным южным акцентом.
— Пендергаст, это я, Винни.
После небольшой паузы тот же голос, но холодней градусов на десять повторил:
— Да?
— Где вы?
— В машине. Еду домой.
— Отлично. Я так и думал, что вы еще не спите. Послушайте, я просто хотел сказать… в общем, мне очень жаль, что все так вышло.
Ответа не последовало, но д’Агоста не собирался так просто сдаваться:
— Я не знал, как поступить.
Я ведь был руководителем группы и обязан был сообщать любую важную информацию. Сингл-тон надавил на меня… загнал в угол.
Пендергаст по-прежнему молчал. Д’Агоста облизнул губы:
— Послушайте, я знаю, сколько вы пережили за последние недели. Я ваш друг. Я пытался помочь вам, насколько это было в моих силах. Но в этот раз… ведь это моя работа. У меня не было выбора. Вы должны понять.
