На странном, с заметным акцентом, английском он спрашивал обо всем — книгах, коврах, картинах, демонстрируя при этом поразительную неосведомленность о самых простых вещах. Он никогда не видел телевизора, не знал, что такое компьютер и радио, не слышал никак песен, за исключением нескольких старых немецких песен, таких как «Horst Wessel»[64]. Постепенно Проктор выяснил также, что мальчик никогда не был в ресторане, не плавал в бассейне, не играл, не имел друзей и домашних животных, не пробовал мороженое, не знал свою мать, не катался на велосипеде — и, вероятно, до сегодняшнего утра не ел горячей пищи.
Казалось, его личность только начинает формироваться после многолетнего сна, как цветок, раскрывающийся под первыми лучами солнца. Было несколько коротких вспышек раздражения и непослушания, но в остальное время мальчик выглядел ужасно испуганным — боялся, что его поймают, опасался чем-нибудь рассердить Проктора, просто привлечь к себе внимание. Он казался крайне подавленным и пассивным. И Проктор не мог не задуматься о том, откуда он приехал в Нью-Йорк, а главное, кто и как его воспитывал.
Двойные двери отворились, и в библиотеку бесшумно вошел Пендергаст.
Тристрам тут же встал с возгласом:
— Отец.
Пендергаст отстранился, словно бы даже защищаясь.
— Можешь не вставать, Тристрам, — сказал он и повернулся к Проктору: — Какие новости?
Юноша послушно сел на место.
— На этот раз, похоже, за нами не следили, — ответил Проктор. — Я сделал все от меня зависящее.
Пендергаст кивнул, подошел к Тристраму и сел на соседний стул:
— Мне необходимо узнать подробности.
О том месте, где ты вырос, — о Нова-Годой.
Тристрам поморщился:
— Я попробую.
— Опиши мне его, пожалуйста.
— Опиши? — смущенно повторил юноша.
— Объясни, что это такое. Здание? Город? Поселок? На что он похож? Как туда добраться?
— Понятно. Но я мало знаю: нас, плохих близнецов, держат под охраной. Мы не можем ходить, куда захотим.
На лице юноши появилось обеспокоенное выражение, словно он боялся огорчить отца своим ответом.
— Просто расскажи все, что ты о нем знаешь. Все, что видел.
— Это город. В глубине джунглей. Там нет никаких дорог, можно только плыть по реке, или… — Он изобразил рукой крылья самолета. — Город стоит на берегу озера.
— Озера, — повторил Пендергаст.
— Да. В середине озера… плохое место.
— Расскажи мне о плохом месте.
— Нет! — Тристрам взволнованно вскочил на ноги. — Нет. Плохих близнецов, таких как я, забирают в это плохое место. Они не возвращаются назад.
