Он радовался, когда удавалось подработать и отложить побольше денег. Я чуть не отдалась другому. Моя кожа горела, когда я наблюдала за Владимиром. Я была словно пьяной. Потом попробовала его сперму, мне этого захотелось. И если бы вернуть время, я бы сделала это снова.
Горько всхлипываю. Одергиваю себя и снова. Кусаю губы. Что я за человек такой? Я совсем себя не понимаю.
— У него сломано два ребра, вывихнуто плечо и, возможно, сотряс. Через месяц будет как новенький, — говорит Владимир. Щелкает выключателем, в комнате становится темно.
— Спасибо, — шепчу я. — Что сказал. Мы расстались. Просто он… не теряет надежды. Глупый.
— Главное, чтобы глупой не была ты.
— Я не буду.
Глава 24
Я просыпаюсь оттого, что слышу его приглушенный голос.
Владимир в соседней комнате с кем-то говорит по телефону. Быстро и, как обычно, спокойно. Он поразительно уравновешен. Я невольно сравниваю мужа с отцом — тот вечно нервничал, психовал, орал на своих подчиненных. Контраст заметный.
Тем не менее мне не стоит расслабляться и забывать, что прошлым вечером мой муж избил человека.
Навостряю уши — кажется, Владимир обсуждает работу. Упоминает фамилию Авдеев, это его босс. Прокурор города.
Надеваю очки, смотрю на часы — пора собираться, скоро ехать в аэропорт. Я чувствую себя разбитой и невыспавшейся. Плетусь в ванную.
Проходя мимо мужа, делаю приветственный взмах рукой. Тот бегло оценивает мой внешний вид и кивает. На нем боксеры, расстегнутая черная рубашка. В одной руке — телефон, в другой — незажженная сигарета.
Владимир поворачивается ко мне спиной и продолжает говорить:
— Завтра в восемь я уже буду. Да, бесспорно. Никаких проблем. Вот именно. В ваших интересах вые*ать архитектуру. И? Аллилуйя! А я о чем толкую?.."
"Закрываю за собой дверь. Даже слово «вые*ать» он произносит как-то утонченно, без особой эмоциональной окраски. Бросаю взгляд на столешницу и ежусь.
Когда я выхожу из ванной, он уже полностью одет. Носки, джинсы, застегнутая рубашка.
Курит на балконе. Но, едва я раскладываю на кровати свою одежду, он появляется. Садится на стул и смотрит на меня.
— Доброе утро, — говорю я.
— Доброе, — отдает дань вежливости.
Ночью я была пьяна, напугана и не совсем в себе. Сейчас же переодеваться при нем… как-то стремно.
— Может, выйдешь? — спрашиваю я.
— Не хочу, — отвечает он. И кивком подбадривает раздеваться. Сам при этом полностью одет! — Вчера ты стояла передо мной на коленях с отрытым ртом.
