— Отвел душу? — спрашивает Сергей, когда мы садимся в машину. — Полегчало? — он злится. — Поэтому из больницы сбежал, чтобы человека побить?
Не поэтому. Я потираю ладони. Костяшки пальцев правой руки саднят.
— Мне полегчает, когда я ее найду. Прошла уже неделя, Серёга. Ты представляешь, что с ней могли сделать за неделю?
— Мы делаем всё возможное, Вов, — Сергей сводит брови вместе. Я вижу, что он тоже переживает. Вся моя семья на грани находится. Все любят Лику. Как ее не любить-то можно? Подозревают, с одной стороны, но и с ума сходят.
Даже отец.
— Если они ее тронули… Боже, — я ладонями лицо закрываю, по волосам провожу. — Я жить не смогу с этим никогда. Я так ее люблю. Господи, как сильно я ее люблю, — произношу шепотом.
Сергей отворачивается и вытирает щеки. Я выпрямляюсь и мрачно смотрю в окно.
Ревность безусловно имеет биологическую основу, но благо у нас есть лобные доли. Поэтому оправдывать ею убийства и прочие ужасы нельзя.
Существа мы разумные, способные свои порывы контролировать. Сегодня я сорвался, потому что позволил себе.
Как и тогда с Орловым в день свадьбы. Он повод дал, я воспользовался.
Ревновал к нему Анжелику страшно, признаю. Никого так ни к кому не ревновал. Сейчас об одном жалею — что не убил. Надо было. А я шанс пацану дал. Надеялся, что одумается. Я тогда считал, что все заслуживают второго шанса. Я свой зубами схватил, в эйфории находился.
Я всё это думаю, пока лечу в Республику. Пять часов в железной конструкции на высоте десять километров. Один на один со своими мыслями.
Я пытаюсь думать о том, что она с ним и ей хорошо. Иначе я просто рассудком двинусь от мысли, что ей сейчас страшно. Что ей делают больно. Прямо в этот самый момент. И я ничего не могу сделать.
Достаю телефон и смотрю на фото, сделанное идиотом-блогером. Моя отважная девочка. Самая смелая, сильная. Самая-самая.
Я пытаюсь верить в ее предательство, но у меня не получается.
Глава 64
На моем телефоне открыта фотография, сделанная тем блогером. На ней меня самого не видно, я на асфальте лежу.
Врачи загораживают. Анжелика застыла чуть в стороне. Надломленная, но собранная. В глазах читаются ужас и боль. А также немая решимость — действовать. Не растерялась, не убежала. Спасала меня как могла, пока врачи не подоспели.
Моя девочка.
На самом деле фото — шедевр, без сомнений. Столько в нем реальной безысходности и надежды. Кажется, потрогать ее можно, через себя пропустить. Почувствовать.
Полиция сработала тогда четко, проверили телефоны у всех.
