— Ты прикалываешься? Всё, я понял. Получилось некрасиво. Признаю. Мы собрались с друзьями выпить и поржать. Точка.
— Таня — друг? На парня она не похожа.
— С ней весело, — говорит он, глядя в глаза, и у меня внутри всё обрывается.
Он нас сравнил и швырнул мне это в укор. Да пошел он в задницу!
— Анжелика, больше не повторится. Ну вот что ты завелась? Ты думаешь, я бы девку, с которой трахаюсь, притащил друзьям показывать?
— Ее ты скрываешь?
— Тебе от меня что надо сейчас? Извини, если я тебя унизил."
"— Унизил, и еще как.
Мне постоянно предлагают знакомиться. Я отказываю. Мой муж прокурор, я себе вообще ничего не позволяю! — начинаю активно жестикулировать. — Даже, блть, не улыбаюсь мужчинам! Ты же в это самое время… — Я действительно сказала ему матом.
— Улыбайся, — он закатывает глаза, тоже раздражаясь. Мы переходим на повышенные тона. — На здоровье.
— Теперь буду, и еще как! Не сомневайся!
— Ладно, признаю. Я не прав, — спохватывается он быстро. — На этом моменте предлагаю тему закрыть.
Но и давай договоримся впредь, что ты больше никогда не будешь меня выслеживать. Меня это пздц как бесит. Сегодня ты сорвала мне пьянку. А они у меня случаются редко.
Я моргаю. Он продолжает дальше:
— Ложись спать. У отца есть бар, я пойду догонюсь.
Он поворачивается к двери и спокойненько так идет. Вопрос типа решен!
Ну нет! Так просто он сейчас не свалит и не бросит меня одну!
Я и так постоянно одна! Наедине со своими страхами, мечтами и фантазиями.
С меня, мать его, хватит!
Я размахиваюсь и швыряю свой сотовый в дверь.
Он пролетает в полумере от головы Владимира и врезается в косяк. Падает на пол.
Муж резко оборачивается.
— Мимо, — приподнимает брови.
— Ты нарушил наш договор! — шиплю я ледяным тоном. — Ты сам его, блть, придумал. И сам же нарушил, опозорив меня! И у тебя не получится легко съехать, — я тыкаю в него пальцем. — Со мной. Так. Нельзя!
Я напрягаюсь и отставляю одну ногу чуть назад, чтобы принять более устойчивое положение. Как перед боем.
Мы смотрим друг на друга. Он напрягается тоже. Я чувствую, как сильно он злится.
— Еще какие-то претензии есть? Или дело только в Тане? Если в ней, то я повторяю в последний раз, — он говорит таким тихим спокойным голосом, что у меня волоски дыбом, — между нами ничего нет. И впредь я не допущу повторения ситуации.
— Да, претензии есть, — я расправляю плечи и говорю с вызовом. — В тот понедельник я проснулась с твоими пальцами у себя в трусах.
