— Детектор аномалий не показывает ничего, — сказал Ганс, медленно двигаясь в указанном направлении с блоком датчиков в руках."
"— Это потому, что он такой же тупой, как и ты. — тут же сказал Буль, и, предотвращая вспышку насилия, гаркнул: — Дальше иди! Да не бойся!
Ганс вопросительно посмотрел на Хука, пожал плечами и продолжил идти в сторону предполагаемой аномалии.
— Я уже не понимаю, — ворчал он, — кто у кого в плену.
Через двадцать пять шагов детектор на запястье завибрировал, светодиоды показали нарастание градиента гравитационного поля, цифро-стрелочный индикатор указал направление на ядро аномалии.
— Как ты узнал? — подозрительно спросил Ганс, возвращаясь к рассевшимся на земле сталкерам. — Ты же без детектора.
Буль отлично помнил, как два месяца назад бандиты принялись охотиться за ним и Хомяком, узнав, что бывшие генералы стали дисарами. Живой детектор аномалий мог принести гораздо больше денег, чем целый склад артефактов. Повторять этот опыт Булю не хотелось:
— Да я эти места как свои пальцы знаю.
— Если через полчаса мы не увидим воду, пальцев у тебя станет немного меньше, — доброжелательно пообещал Хук, и твердость его голоса не оставляла сомнений в том, что это совсем не шутка.
И тут Буль испугался. Одно дело терпеть побои озверевших бандитов или добровольно подорваться на минном поле. И совсем другое, если хладнокровный и жестокий Хук примется отрезать от него по кусочку, требуя взамен то, чего Буль просто не знал.
Правда, всерьез попереживать Буль не успел: уже через четверть часа он с удивлением и облегчением узнал тропу, по которой сутки назад шел вместе с Кротом, нисколько не волнуясь о будущем.
Глава 29
Услышав шаги на платформе снаружи, Хомяк сперва не поверил своим ушам. Но металлический лязг и неразборчивая человеческая речь мгновенно вывели его из ступора. Сердце зашлось от восторга: он пережил эту чудовищную ночь. А Крот и Буль решили вернуться раньше времени, и это означало, что самое худшее теперь позади.
С огромным облегчением Хомяк открыл дверь и выбрался на платформу. Утренний туман поднимался вверх, открывая во все стороны темную поверхность утреннего озера. При этом, молочно-белая муть продолжала давить сверху белым потолком, создавая впечатление огромной комнаты, пол в которой почему-то оказался залит водой.
— А вот и абориген, — сказал слева незнакомый голос и Хомяк чуть не подпрыгнул от страха.
