Даже с горы было видно, что чуть ли не до самого дна, сплошные потоки пузырей теснили воду, на время образовав «яму», в которой воздуха было едва ли не больше, чем воды. Несколько секунд спустя, плавучий дом, сверкнув напоследок мокрыми цистернами, рухнул в эту яму, и мгновенной исчез в глубине озера.
— Ну вот и все, — сказал Крот обыденным голосом. — Был дом и нет дома. Хватит тут стоять, пошли обживать схрон."
"Наверное дом в глубинах озера, услышал этислова, и очень обиделся. На том месте, где только что виднелась яма, сперва лишь слегка вспухла, а затем начала расти, быстро поднималась все выше и выше, настоящая водяная гора.
В центре этого гигантского фонтана ярко светилась железнодорожная цистерна, сияющая так, словно раскалилась добела. Сопровождавший все это действо звук больше всего походил на стремительно прибывающий издалека, поезд.
— Мама, — только успел сказать Буль, а гора уже рухнула вниз.
Но на смену ей поднимался уже новый водяной пик, встретивший падающую цистерну и подбрасывая ее еще выше.
Казалось, еще немного и огромная железная бочка упадет прямо на четырех человек, потрясенно уставившихся на буйство стихии.
— Бежим! — крикнул Штык, но Крот буквально поймал его за руку.
— Слишком много воды! — он показал пальцем вниз. — Там сейчас будет потоп!
Уже через несколько секунд Штык сумел убедиться в правоте Крота.
Цистерна, все-таки вернувшаяся в озеро, начала разваливаться в момент удара о поверхность. От частых вспышек зарябило в глазах, а грохот взрывов вскоре стал похож на сплошную артиллерийскую канонаду.
Озеро стало похожим на тазик, в котором крутят воду: огромная волна летела по кругу, словно ее тянуло в центр водяной воронки. И в тот момент, когда «тазик» замер, водяной вал с ужасным грохотом обрушился на северный берег озера. Во все стороны полетели сломанные деревья, а многочисленные столбы пара и серия мелких взрывов показали, что часть воды достигла внешнего аномального поля. А между тем, в центре озера формировалась уже следующая волна.
— Ложись! — орал Крот, перекрикивая порывы, поднявшегося ветра, но Штык внезапно перестал его слышать.
Лавина огня, хлынувшая откуда-то изнутри, опалила его, скрутила из мыслей и чувств гигантский факел, рванула наружу, сметая остатки сознания. Горела кожа и душа, пылала кругом земля, и даже воздух, казалось, наполнился обжигающим огнем. Лишь в самый последний момент ему привиделся незнакомый сталкер, неподвижно разглядывающий что-то перед собой, а потом пришла спасительная пустота.
