Он был готов увидеть что угодно, но огромное, хорошо освещенное, пространство, заставленное стеллажами и ящиками, здесь ниже уровня озера посреди Зоны, казалось чем-то запредельным. И повсюду лежали артефакты. В коробках, в банках и просто так, самых разных форм и размеров, сложенные в небольшие кучки и лежачие в гордом одиночестве посреди больших огороженных загончиков.
— Вон смотри, — с энтузиазмом сказал Крот, увлекая Феникса за руку к, стоящему в дальнем углу, верстаку. — Вон твой «синий кристалл».
«Синий кристалл» на кристалл совершенно не походил.
Артефакт больше всего напоминал обычную губку. Темно-зеленая пористая поверхность вызывала безотчетное желание смять ее рукой, густо намылить шампунем и провести по коже.
— А чего же тогда его так называют? — искренне удивился Феникс.
— Да мало ли кто чего называет, — отмахнулся старик. — Это долго было просто шуткой, на которую попадались новички, а потом, как-то незаметно, приросло. И теперь его только «синим кристаллом» и зовут."
"— А вот, скажем, такой расклад, — осторожно перешел к главному, Феникс.
— Камней сразу несколько, и все вместе они способны, при определенных условиях, сделать что-то очень плохое. Взорваться или облучить хозяина. Можно их действие друг на друга нейтрализовать еще одним артефактом. Чтобы он как бы впитывал их плохие качества? Слыхал, что есть такой артефакт — «цепь судьбы». Если его поместить на тело, он якобы впитывает радиацию, излучаемую другими артефактами. Может есть еще что-то, что может впитывать плохое воздействие?
Крот посмотрел на него исподлобья и опустил взгляд.
Феникс изрядно напрягся: неужели старик разгадал истинную цель лже-военстала? Молчал и Буль, посматривая то на одного, то на другого собеседника.
— Ты неверно себе представляешь, что есть «цепь судьбы», — задумчиво ответил Крот, явно не замечая внезапного волнения гостя. — Этот редкий парный артефакт ничего не впитывает вообще. И ни с чем не взаимодействует. Но кое-кто из старых сталкеров уверен, что «цепь судьбы» не просто безделушка, способная распадаться на две половинки и склеиваться так, что потом никакого шва не видно.
Говорят, это единственный артефакт, который может стать частью человека. Забраться под кожу, как клещ, и врасти в мясо.
Феникс вздрогнул, но старик, погруженный в собственные мысли, казалось, вообще больше не видит гостя:
— Говорят, также, что этим дело не ограничивается. Парный артефакт на то и парный, чтобы являться одним целым, даже будучи разделенным на части.
