Такие тихони всегда сходят с ума стремительно и маниакально. Нужно в законодательство внести предложение, в ЗАГС только со справкой из дурки. А то вон оно как бывает. Женишься на овце, а получаешь безумную ламу.
– Ну как же, в бутылке, на дверце, я понюхала.
– Это соевый протеин, детка. Нюхаешь ты еще хуже, чем выглядишь. Запиши себе, что эта функция тебе тоже недоступна, так же как и психическое здоровье. Ты еще и отравительница. Не завидую я несчастному владыке ада, которого ты угостила.
С непривычки будет стрелять, дальше чем видит, – зря я засмеялся. Уши обожгло болью.
– Боже, он же кроха совсем, – девка быстрее белки, метнулась в недра квартиры.
– Мадам, у вас есть карманный падший ангел? Вы восхитительны, – проорал я вслед ненормальной, встал с дивана и пошлепал на кухню. Живот свело от голода, слишком уж аромат выпечки был сногсшибательным. Интересно, что еще там задумала эта холера.
Лешка сидел за столом и за обе щеки уплетал что – то умопомрачительное, присыпанное сахарной пудрой и залитое моим кленовым сиропом. Моим, черт бы их всех побрал. Моим сиропом, привезенным на заказ.
– Вкусно? – поинтересовался, выхватывая из горы, исходящих паром, оладий, самый, как мне показалось аппетитный. Мамуля моя, пока не стала дамой высшего света и еще старалась для сына, говорила – бери всегда с тарелки «то, что на тебя смотрит».
На меня сейчас смотрел именно этот – пышный, залитый сиропом, зажаристый драник.
– Опупительно, – пробубнил сын Ларки, блаженно щурясь. Сын Ларки, черт бы ее подрал. – А чай мне не понравился.
– В моем доме нет чая, – боясь, что проглочу не жуя невероятную вкуснятину и отчаянно заставляя себя двигать челюстями, хмыкнул я. – Танин вреден.
– Я нашел пакетик, там на чашку всего было, правда. Можешь выпить, но я не советую.
Параша редкостная. Вкус портит, – маленький гурман снял с бокала, в котором запаривал напиток, блюдце и у меня оладышек встал поперек горла, от поплывшего по кухне, очень знакомого травяного запаха. Чаек то золотой получился. Твою мать, в этом доме теперь не спрятаться не скрыться. Вскочил с высокой табуретки, вылил в раковину веселый «чаек» и посмотрел на ребенка.
– У меня есть свод правил.
