"
"– Па, не ругай Даньку, это я во всем виноват. Она просто… – закрыл меня собой мой храбрый маленький рыцарь. Но благородный жест ребенка затмило выражение лица Макара, который вдруг замер на месте, словно молитва бабы Даши все же возымела свое экзорцистское действие, изгнав из него страшную сущность.
– Как ты меня назвал? – прохрипел он, словно сдувшись в один момент.
Макар БоярцевНе слышал. Я ничего не слышал. Да-да. У меня просто распухли уши. Как там эта дурная делала? Затыкала пальцами свои лопухи и пела «Ла-ла-ла»? Вот мне так же сейчас хочется.
Черт. Пацан мой сын, и с этим ничего нельзя поделать. Ничего. Но я не готов вот так, сразу становиться отцом. Это же просто какой-то сюр. Папа. Да какой отец из меня? Я с собой то не знаю, как справиться. С дурой этой курчавой не знаю как себя вести. А тут «Папа». Схватился за голову, и снова бездумно уткнулся в новостной блок.
– Ну не расстраивайтесь. Это же не конец света, в конце концов, – тихий голос поганки, заставил меня оторваться от экрана плазмы.
Я видел сегодня репортаж этот в программе «Дежурная часть. Светское» уже не в первый раз. Но снова сижу и пересматриваю, с упорством маньяка, свой позор. Точнее не так, я бездумно ковыряюсь в своей ране, пытаясь отвлечься от еще более страшных и хаотичных мыслей, чем то, что опозорился на всю страну.
– Интересно, какая тварь журналюг на меня натравила? Узнаю, зарою, – прорычал я, прижав к ушам пузыри со льдом, заботливо поданные мне мерзкой женушкой. – А скажи, задница у меня ничего.
Я шикарен, даже в таком положении, не правда ли?
– Я не… – покраснела Даная. Черт, как мне нравится выводить ее из равновесия. Она стесняется, как институтка на первом балу. – Но виляете вы ею в такт писку, которым закрыты обороты вашей речи. Это красиво.
– Вопрос был риторический. Могла бы не утруждать себя очередным идиотским ответом. Я и так знаю, что достоин только восхищений. Чего о тебе не скажешь, дорогая. И чем у нас воняет? – втянул ноздрями восхитительный аромат печива, корицы и яблока.
– Леша был голоден. Я позволила себе порыться в холодильнике. Там еще рыба была красная и молока немного, я накормила Люцифера, – прошептало это недоразумение. Господи, как она до лет то своих дожила с таким характером?
– У меня не бывает молока. Я не переношу лактозу, – поморщился я. Кого она там кормила? Люцифера? Совсем колпак у девки рванул. Уже ангелы падшие ей мерещатся. Скоро начнет еще на людей кидаться с отверткой, с нее станется.
