– Так значит не брал ничего?
– Пусти, это мне мама купила, – жалобно всхлипнул пацаненок, трепыхаясь в руках громилы, которому не магазины бы охранять от ушастых голодных детей и бабушек, а заниматься чем – то более полезным. – Вон она, пусти, – выдохнул мелкий воришка, вдруг показав на меня пальцем с грязным ногтем.
– Так ты его мать что ли? – уставился на меня налитыми глазами секьюрити. – Какого фига твой личинос болтается по магазину без присмотра? Это элитный торговый центр, а не забегаловка для нищебродов.
– Почему вы мне тычете? – задохнулась я, растерявшись в край. Не хватало еще, чтобы меня в краже обвинили и дали позорного пинка под зад. Это было бы прекрасным катарсисом сегодняшнего позорного дня. Мелкий чертенок хлюпнул носом, и у меня вдруг в груди лопнула какая – то невидимая струна. Маленький ведь совсем, лет десять. Одет в поношенное худи, спортивные штаны, которые явно не видели стирки очень давно, а еще в его глазах я увидела такую боль, что самой стало тошно.
– Если я начну тебя тыкать, знаешь что будет? – мерзко заржал охранник.
– Отпусти ребенка, – зашипела я, с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать гаду сумочкой. Сделала шаг вперед, даже замахнулась, но запала моего хватило только на эти нехитрые действия. Хотя выглядела я сейчас наверняка реально ненормальной: глаза выпучены, волосенки, уложенные в прическу «Тутти – фрутти» вздыбились. Скорее всего похожа я сейчас на тетку, сбежавшую из поднадзорной палаты, а не на мать притихшего мальчонки.
– Тыкарь, блин. Только с детьми можешь воевать, герой? Я вот сейчас напишу твоему руководству такую телегу. Вылетишь с работы пулей. И мужу пожалуюсь, ходи оглядывайся.
Мальчишка встрепенулся, схватил батончик, сунул его в свой рюкзак в виде собачки и прижался ко мне, ища защиты. Явно тоже почувствовал мою слабину."
"– Держи щенка своего на привязи, бешеная, и чтобы я вас тут больше не видел. В следующий раз сдам в полицию, там будешь оправдываться, почему ребенок без присмотра шляется.
Мужу она пожалуется. Кому ты нужна – то? В зеркало когда последний раз смотрелась? Кстати, цени мое великодушие. Надо было и твою торбу досмотреть. Вы поди тут на пару промышляете, – хмыкнул поганец, теряя к нам интерес. Так погано и растоптано я себя не чувствовала очень давно. Хотя, кому я вру? Десять минут назад об меня вытерли ноги, очень обидно и безжалостно, и тоже про зеркало намекали весьма недвусмысленно. И повторяется это с завидным постоянством.
