Но я не обратил и малейшего внимания на этот незначительный факт. Сейчас у меня были поважнее дела. Если Леха свой театр одного актера доведет до ума, то мне наломают так, что я себя забуду. – Спасите. Я маленький, а этот дядька извращуга.
– Не устраивай цирк, – прошипел я, дебильно улыбаясь, начинающим собираться вокруг нас людям. – Господа, это мой сын. Все в порядке. Просто он проблемный, дурачок он. В детстве с молотилки упал головой вниз. Теперь вот справится не можем. Убегает, бродяжничает. У меня есть документ, подтверждающий, что ребенок со мной одной крови.
Расходитесь, граждане. Нечего на чужое горе пялиться.
– Ох, бедолага, – вздохнул огромный дядька, погрустнев глазами. До этого он готов был меня растерзать, судя по выражению на огрячьем лице защитника угнетенных малышей, лягающихся, будто разъяренные рысаки. – И у богатых беды то бывают. Держись, парень. С дурачками то того… Тяжело.
– Да уж, мне до твоего шапито срать пердеть не долететь, – прорычал Лешка, глядя, как расходятся разочарованные зрители.
– Это же ты у нас веселый клоун Пеннивайз. Такие антраша выделываешь, аж прямо дух захватывает.
– Леха, меня подставили. И, кстати, где ты про пенивайза то узнал? Это ж ужастик. Они плохо влияют на детскую психику.
– В кине, – рявкнул сынуля, вывернувшись из рюкзачка. – На детскую психику, Лось, плохо влияет потеря двух мам за несколько месяцев и осознание, что их отец скот, а не милый добрячок из глубин космоса жрущий детей. Подставили его. Враки каки. Так я и поверил. Сам говорит подставили, а сам… Да у тебя морда была на фотке, где ты эту гангрену обнимал, как у Люцифера, когда он тебе в твои розовые мокасины личинку отложил.
– Во первых, в кино, – поправил я мальчишку. Даная жутко сердилась, когда этот мелкий коверкал родную речь. Сейчас он готовился бежать, я это прекрасно видел. Лехе было жаль рюкзачка, болтающегося в моей руке, только поэтому он еще стоял рядом и прожигал меня злым взглядом. – Леш, у меня доказательства есть. Я сюрприз готовил. Как раз в тот вечер собирался… Даже мерзенышу этому шерстяному подарок купил, он еще в машине лежит.
И то кольцо, что на фотке было. Я его Даньке нес. Я хотел с вами настоящую семью, понимаешь?
Лешка насупился, но судя по прищуру бежать пока передумал.
– Ну, предположим. Только это слова все, – наконец пробубнил он, засунув нос в палец. Я замечал, он всегда ковыряется в носу, когда думает. – Как можно дядьку взрослого заставить обниматься, а? Да и подарки ты мог купить утром сегодня.
