– С чем? – она аж на месте встала, как вкопанная. Я чуть не врезалась в ошеломленную подругу.
– Ну, тесты там, вопросы странные. Я подумала…
– Дура. Даная, ты нормальная вообще? То плачешь, то смеешься, жрешь всякую гадость. Угадай, кому заботливая тетушка Генри купила эти идиотские тесты? – прорычала Генриетта, посмотрев на меня как санитар на тихого шизоида – ласково, но сурово. – Сейчас разберемся с вашим спиногрызом, и сделаешь тесты под моим строгим контролем.
– Это не возможно. Да брось. Да у меня и месячные… – я замерла, пытаясь сложить два плюс два.
Только вот этот простой пример ну никак не желал сходиться. Все время не получалась нужная четверка в ответе. Это же от стресса все. Так бывает. – Должны были быть неделю назад, – прошептала я. Детский пример решался не в мою пользу."
"Я в машине уже пришла в себя. В тот момент, когда Гета не пустила меня на переднее сиденье, буквально насильно запихнув на заднее. Бурча под нос, что-то наподобие «Вот еще отвечай потом перед этим диплодоком»
Уставилась в одну точку, чувствуя, что меня потряхивает от нервного холода.
Руки заледенели. Я сунула их в карманы куртки, в надежде согреться. Пальцы нащупали твердый уголок конверта, про который я уже успела забыть. Если честно, писем я ни разу в жизни не получала. Вот таких, на бумаге. Достала из кармана послание. Маньяк с бензопилой снова начал свою разрушительную пилежку. Надорвала конверт, даже не глянув на обратный адрес.
Если бы мне сказали, что можно умереть, продолжив существовать, я бы никогда не поверила.
Я уставилась на розоватый казенный бланк, украшенный синей печатью, пытаясь осознать всю степень свалившейся на меня боли, которая будто придавила, расплющила, размазала.
– Так вот какой сюрприз меня ждал вечером. Молодец, муженек, – прошептала, смахивая с глаз слезы, вытекающие сами по себе, слепящие. Горло сдавило, но не от слез. Его начал рвать смех. Истерика накинулась на меня, словно бешеная псина.
Генриетта ударила по тормозам, когда я начала задыхаться. Выперла меня из машины, прямо посреди дороги, выхватила из сведенных судорогой пальцев проклятую цидульку.
Свежий воздух и гудки недовольных водителей отрезвили.
– Сука, – прорычала железная леди, став похожей на огнедышащую драконицу. – Вот же, говнюк. Найду, размотаю.
– Едем в школу, – мой приказ прозвучал резко. Даже слишком. – И еще, скажешь Боярцеву, что я может быть беременна, уничтожу. Поняла?
– Слушай, поговори с ним. Это может быть… Он козел, но не мразь. Дань, да послушай.
