– Что – то случилось? Я могу помочь? – нотки заботы в тоне Данаи окончательно развеяли все мои страхи.
– Нет, детка. Подготовь самое лучшее свое платье и жди. У меня кое-что есть для тебя. Сюрприз, – прошептал я, чувствуя себя полнейшим истериком и дураком. Все будет хорошо. Иначе и быть не может. Я люблю эту непонятную мне женщину, и сегодня скажу ей об этом. Черт, никогда не думал, что признаваться в любви не страшно, а бесконечно приятно. И я хочу с ней провести остаток жизни. Да, именно так.
– Макар, я не люблю сюрпризов.
Просто скажи мне, что случилось? Я могу помочь? – голос Данаи дрогнул, и мне захотелось оказаться рядом с ней, прижать к себе и развести руками все, что ее тревожит. Но вместо этого я снова превратился в дурашливого лося.
– Этот тебя ошеломит, Лама. Но придется тебе набраться терпения. У меня есть срочное дело. Надо заехать к маме, она плохо себя чувствует.
Даная на том конце провода вздохнула. Знаю, она не любит водить машину. Смешная. Ей нравится гулять пешком, глазеть на людей, одетых в яркую одежду.
Я замер возле шикарной двери в материну квартиру. Сердце опять кольнуло предчувствие, но я отогнал навязчивый иррациональный страх. Отпер замок своими ключами.
Ну не похож был ароматизированный воздух в матушкиных хоромах, на скорбную юдоль лежачего больного. Пахло пирожными, яблоком и чем то знакомым. Едкий парфюм, перебивающий все остальные запахи. Слабый, но очень навязчивый. Вспомнить не могу, чей он.
Мама выплыла мне навстречу, одетая с иголочки, причесанная. В вечном полумраке, поддерживаемом ею маниакально, она казалась если не девушкой, то очень молодой женщиной.
– Сынок, ты все таки приехал, – улыбнулась родительница, сверкнув белоснежными венирами.
– Ты слабо похожа на умирающую, – ухмыльнулся я, рассматривая брючный костюм известнейшего бренда, натянутый на подтянутую фигуру родившей меня женщины.
– Милый, ты фотограф и должен знать, что женщина в любом состоянии должна блистать. Вот Катенька именно такая и была у тебя. Кстати, она мне очень помогла, когда я в больницу попала.
Прекрасная, отзывчивая девочка. Она могла бы стать тебе прекрасной женой.
– Мама я женат, и счастлив. Понимаешь? – вздохнул я. Черт, на хрена я приперся сюда. Повелся как пацан. – Не лезь в мою жизнь. В прошлый раз из этого не вышло ничего хорошего.
– Ах, да, ты женат на той милашке. Прости. Я снова сую свой новый нос не в свое дело, – фальшь в голосе маменьки, казалось, можно потрогать. – Знаешь, я ведь тебе желаю только счастья.
