Тонкий ободок из белого золота, покрытый россыпью самоцветных камешков разного размера. Слишком хаотичное, но именно это кольцо отчего-то показалось мне знаковым, что ли. Сегодня вечером я сделаю Даньке настоящее предложение, со вставанием на колено, свечами, романтическим ужином и нырянием с головой в давно уже мною изведанный омут. Вот уж никогда не думал, что буду так желать самостоятельно сунуть свою дурную голову в петлю. Ухмыльнулся своим мыслям. Совсем не страшно, оказывается, быть просто человеком, а не козлом и придурком.
Осталось купить розы. Белые и нежные, похожие на растрепанных после сна, трогательных лам. Охапку.
До цветочного магазина я не дошел. В кармане зазвонил мобильник. Я глянул на дисплей. Фигушки, никто не собьет мой сегодняшний благостный настрой.
– Здравствуй, мама, – гаркнул я не слишком вежливо. После мамулиного признания желания общаться и видеться с родительницей у меня как-то ни разу не возникло. Интересно, что ей нужно?
– Сынок, ты не мог бы приехать? Мне очень плохо, – тихий просящий шелест, несущийся мне в ухо совсем не был в этот раз похож на капризный приказ матери.
Честно говоря, я испугался. Думал же всегда, что мама несгибаемая.
– Мама, что случилось?"
"– Знаешь, я многое переосмыслила. Жизнь прожила, как черновик писала. Так ведь я ж только тебе желала и желаю счастья. Хочу поговорить с тобой. После нашей ссоры сердце у меня прихватило. Оказалось – инфаркт. И я вдруг поняла, что… – задохнулась мама.
– не переживай, просто сейчас у меня давление снова высокое. А моя помощница недоступна. Макар, ты прости меня.
– Мама, – прохрипел я, слушая несущиеся в ухо короткие гудки. Почти бегом бросился на парковку, костеря на все лады архитекторов, спроектировавших торговый центр. Чтобы добраться до машины, приходится преодолеть километры сияющего стеклом и рекламами лабаза.
Не ехал я до дома матери. Низко летел. Чертов лифт полз словно большая черепаха, доводя до безумия.
Я набрал номер Данаи.
Страшно захотелось услышать ее голос, чтобы не рехнуться. В груди поселилось какое-то странное предчувствие чего-то дурного. Словно лифт, везущий меня вверх, странным образом рушился в ад. Но я гнал это мракобесие.
– Слушаю, – любимый голос немного отрезвил. По крайней мере я перестал задыхаться в замкнутом пространстве подъемника. Странно, клаустрофобией я не страдал никогда.
– Дань, я задержусь сегодня. Отвези Леху в школу, пожалуйста.
