Вавася обещание не выполнил: в лагерь к нам так и не явился. Но я не обиделся. У меня и без того хватало дел. И у полиции тоже. Так что до вечера я был занят делами группы и почти перестал волноваться о том, что произошло…
Спать я ложился со спокойным сердцем и твёрдой уверенностью, что наверняка опережаю преступников в своих догадках.
Дневник Листова И. А.
Сто семьдесят шестой день. Утро с учениями было значительно лучше!
— Вано! Вано, проснись! — я открыл глаза и уставился в потолок.
В мою дверь настойчиво барабанили, а голос был не слишком знакомым.
И, возможно, это была лишь месть со стороны соседей за вчерашнюю побудку… Но почему-то внутри всё сжалось в ожидании плохих новостей.
Быстро натянув одежду, я добрался до двери. На улице было раннее утро, и все нормальные люди в такое время просто обязаны были спать. Однако же полицейский Пробка не спал: стоял у моей капсулы. И явно был встревожен.
— Наконец-то! — обрадовался он, увидев меня. — Вано, извини, что разбудил, но Вавася сказал тебя срочно позвать!
— Что случилось? — растирая глаза, спросил я.
— И куда идём?
— Да вроде ничего критичного не случилось, — пояснил Пробка. — Я, честно, не понимаю, почему позвали тебя… Да, убийство, конечно… Но ведь обычного «трупаря» вальнули! Ты-то тут при чём?
Пробка всё говорил, говорил… А у меня внутри будто колючий шар поселился. Стало даже как-то сложнее дышать: приходилось напоминать себе «вдох-выдох». И душу всколыхнуло вчерашнее предчувствие беды.
— Кого убили? — спросил я севшим голосом.
Возможно, он просто был хриплым со сна. Такое бывает. Но Пробка как-то сразу замолчал, а затем ответил совершенно серьёзно:"
"— Да трупаря… Ну, знаешь… — он попытался, видимо, донести до меня смысл, который другие жители города вкладывали в это слово, но я его прервал:
— Знаю!
— Ну вот… Сегодня ночью кто-то её убил, — кивнул Пробка.
— Звали её как? Верка Вонючка? — спросил я.
— Д-да… А ты как догадался? — удивился полицейский.
— Веди давай! — хмуро приказал я, не став отвечать. — Пошли!
— А как ты узнал? — Пробка двинулся к выходу, но не перестал любопыствовать.
— Много будешь знать, скоро состаришься! — отрезал я. — Потом тебе Вавася расскажет, если посчитает нужным. Надо Лену разбудить…
Парень обиделся и замолчал. Но мне было глубоко плевать на его обиды. Мне самому было обидно и гадко на душе… Может, Носова — и трупарь, но она нам помогла.
