Вчера вернулся Хир-Си с жёнами и первой группой рабочих. Сплавились на плотах. Сейчас думаем, как соль переправить дальше… Вано, там есть опасные места по пути? — девушка глянула на меня.
— Есть несколько разливов, — ответил я. — Каждый надо проверять на крокодилл. Остальные места… Ну есть перекаты, но не слишком опасные. Есть пара отмелей. Если хотите на плотах — идите на плотах. Только разливы проходите днём! Даже ранним утром не ст о ит.
— Нет, лучше мы пешком! — решила Кострома. — Пешком как-то надёжнее…
— Ты что, воды боишься? — удивился я.
— Не то чтобы боюсь… Разумно опасаюсь! — призналась валькирия. — Особенно той, в которой крокодиллы живут.
— Ты пока подготовь вооружённую группу! — посоветовал я, улыбнувшись новости про внезапную водобоязнь Костромы. — А я вещи раскидаю… Думаю, надо скоро гостей ждать.
Скоро — это не то слово… Реакция городской самоназначенной элиты была практически мгновенной. Не прошло и двадцати минут, а у входа в наш лагерь уже собрались представители «кукушат».
Десять человек с арбалетами, шесть — с копьями. И Рябченко собственной персоной, пытающийся застращать охрану.
Охрана не застращалась. А уж когда из лагеря стали подтягивать другие бойцы, и вовсе начала шутить, посмеиваясь над незваными гостями.
Надо отдать должное Рябе: спеси он не растерял. Продолжал требовать, грозил какими-то карами — и даже пытался давить на Кострому, обещая пожаловаться в городской совет.
За это время я вызвал свою капсулу, скинул рюкзак… И только после этого отправился на встречу: весь такой красивый, в сопровождении Мелкого и Славки.
Вот тогда-то Ряба и догадался, почему ему так жёстко отвечают.
— Ты!.. — возмутился он, обличающе ткнув пальцем в воздух передо мной.
— Бывает… — философски согласился я.
— Где мои люди? Немедленно отпусти! — потребовал Рябченко, чем жутко меня развеселил.
— А-а-а! Значит, эти горе-грабители не врали! — обрадовался я. — Выходит, они собирались меня грабить с твоего разрешения?
— Это просто проверка! — возмутился Ряба.
— Это не грабёж!
— Друг мой Рябченко! Если вооружённые люди останавливают меня и требуют раскрыть рюкзак — я считаю, что это грабёж! — отрезал я. — И как пострадавший, имею право не только их перестрелять, но и потребовать объяснений от группы, которая этих бандюганов приютила. И вот!..
После этого я замолчал, давая время своему оппоненту. Жаль, он не понял, на что именно это время выделено…
— И что? — спросил Ряба.
— И где объяснения?! — удивился я.
