И только когда Мелкий с возмущённым лицом повернулся ко мне, я понял, что стрелял я.
Спазм, наверно…"
"— Палец… Дрогнул… — растерянно проговорил я, опуская винтовку. — Он как сказал, откуда он… Так сразу что-то нервное…
— Нервное! — передразнил меня Мелкий. — А отрихтовать его? А дать почувствовать свою никчёмность? А заставить его своими ногами чапать на место смерти?..
Я виновато развёл руками, а Мелкий махнул рукой:
— Э-эх! Вано, ну где твоя кровожадность?.. Где желание доминировать над слабым и пресмыкаться перед сильным, чтоб он повернулся к тебе спиной?
Гопник осторожно вытащил из рук Толи кирку и воткнул её в землю.
А потом, не обращая внимания на попытки почти убитого что-то сказать, взял того за ногу и предложил мне:
— Чего стоишь? Потащили его отсюда подальше!
— В самом деле! Взялся мочить других колонистов — делай это красиво! А то даже тридцать баллов жалко за такое… — согласился с ним СИПИН.
Тащили мы Толю часа два. За это время он успел окончательно помереть и даже слегка поагонизировать.
Жалости я к нему, если честно, не испытывал ни капли. И даже был согласен с Мелким: надо было дать этому «рукожоповодителю» прочувствовать всю глубину его падения.
Но сделанного не воротишь. Пуля, как говорится, не воробей, вылетит — ловить не стоит.
Труп мы прикопали в открытом поле, избавив от лишнего: ножа, ботинок, денег и прочих ценных предметов.
— Вано, слышь… А вдруг у него капсула репликации есть? — спросил Мелкий, когда мы уже двинулись в обратный путь.
— Была бы, он бы нам сразу это выложил! — сообщил я. — А уже потом про свою принадлежность к «кукушатам»…
Уверенности у меня всё ещё не было. Не такой уж я знаток душ человеческих. Да и выстрелил я рановато, не дав Толе договорить. Но потом вспомнил, что обсуждали на совете у Кукушкина, и добавил:
— А вообще туда не собирались отправлять людей с репликационными капсулами. Наоборот, собирались посылать тех, у кого нет, чтобы быстрее накопили…
— Надеюсь! — кивнул Мелкий.
Остаток ночи мы провели в нескольких километрах от места, где оставили Толю.
А утром двинулись дальше.
Дневник Листова И. А.
Сто семьдесят третий день. Много на себя берущий — много и получит.
Первое, что я увидел, на закате подходя с Мелким к Алтарному — это столб дыма. И поднимался он со стороны нашего лагеря… Однако самый чувствительный орган моего организма, то есть задница, упорно молчал. Поэтому я решил, что неприятностей прямо сейчас можно не ждать.
