Потом в Ленинграде некоторые папины протеже, уже будучи инженерами, разыскивали нас, а одного (с татарской фамилией, вроде Сейфулина) он устроил на работу к себе в институт.
К нам приехал, к нам приехал маршал Жуков дорогой!
Внимание! Этот эпизод содержат натуралистические сцены и ненормативную лексику, ибо из песни слова не выкинешь. Недовольные могут адресовать свое «фэ» памятнику Жукову на Манежной площади.
В течение первых трех лет папиной службы на Дальнем Востоке министром обороны был маршал Советского Союза Г.
К. Жуков. Многие считают его выдающимся полководцем, подлинным победителем Гитлера и чуть ли не современной реинкарнацией Георгия Победоносца. Не мне об этом судить, а вот что говорили о нем окружавшие меня в Воздвиженке военные и как я сам сподобился лицезреть Великого Человека, — расскажу.
Мне, ребенку, и тогда было это понятно, и спустя много лет это подтверждали служившие в то время люди (мой папа, отец моего друга — полковник и профессор военной академии, двое знакомых полковников железнодорожных войск) — Жукова в армии боялись и ненавидели.
Всем были известны его ничем не оправданная жестокость, переходящая в садизм, абсолютное наплевательство на всех окружающих без различия звания, пола и возраста и мелочная мстительность. Управы на него в период 1955–1957 годов не было никакой, и он беззастенчиво этим пользовался. Каждый его приезд в войска был форменным кошмаром для всех, от маршала, командующего войсками округа, до последнего солдата. Никогда нельзя было знать, какой повод он выберет, чтобы прилюдно изматерить стоящего по струнке героя войны или съездить по роже седому генералу.
Я помню, с каким сарказмом обсуждалось в компании моих родителей присуждение Жукову в четвертый раз звания Героя. Сразу же родилась присказка «Никто не даст нам избавленья — ни бог, ни царь и ни четырежды герой»."
"И вот в один не очень прекрасный сентябрьский день наш городок объяла паника — прилетает Жуков! Всё засуетилось и забегало, заборы экстренно красились, лужи засыпались гравием и песком, чахлые воздвиженские деревца белились строго на высоту одного метра.
По взлетно-посадочной полосе и рулежным дорожкам ползали с проволочными швабрами роты солдат, пытаясь оттереть с бетона масляные пятна и гарь от моторных выхлопов. Самолеты были облеплены как муравьями техниками и мотористами — все подкрашивалось, протиралось и полировалось, дабы блестело, по выражению нашего комдива Савченко, «как у кота яйца».
