Но за его спиной скрывалась целительница душ, вся работа которой заключалась в том, что она не позволяла менталисту захватить сознание воина, — Фанндис вытерла руки о передник, — многие считали, что твоя мама целитель душ. Но это ж никак не подтвердить.
— Никак?
— Ну, — няня пожала плечами, — может и так, да только на островах такой способ не известен. Она была сильнейшей целительницей, но… Психически неуравновешенные люди от ее магии не исцелялись. А может и не должны были — говорю же, очень расплывчатое описание у этой магии.
А многие и вовсе считают таких целителей выдумкой. Мол, слишком страшны полноценные, вошедшие в силу менталисты, вот люди и выдумали противовес для них.
Кивнув, я оставила Фанндис на кухне, а сама поднялась к себе. Посмотреть, что успел сделать мастер и посидеть, подумать. Могла ли мама быть целительницей душ? И если да, то мог этот дар перейти и мне?
«Только вот у меня никогда не возникало желания лечить людей», честно признала я. «А это, наверное, прямо указывает на отсутствие дара».
Весь день я старательно избегала спускаться в зал. Я изучила мансарду, проверила каждую доску и каждый гвоздик, потом закрылась в своей спальне и взялась за документы. Сверила лишний раз доход-расход шоковерны, написала несколько писем своим поставщикам, потом набросала письмо в лавку готового платья — остальные комплекты еще не доставили, а время-то прошло.
Но, будто отвечая моим мыслям, в спальню постучала Фанндис:
— Наряды твои доставили, девочка моя.
— Спасибо, — крикнула я, и поспешно отложила бумаги.
Вот только на выходе нянюшка придержала меня за локоть:
— Может, отдадим Виллере то твое серое платье? Бедновато они живут, девочка моя.
Поймав взгляд Фанндис, я вкрадчиво спросила:
— Но это ведь ты мне шила, помнишь? Перед побегом с острова, когда мы думали, что денег не будет и что наследство фальшивое. Как же мне такое ценное платье чужому человеку отдать?
Нянюшка моргнула, а после задумчиво произнесла:
— Не знаю.
Не знаю, девочка моя, почему мне об этом подумалось. Виллера обмолвилась, что давно одежку не меняла. И ведь она даже не попросила ничего, а я… Пойду, прилягу.
— Хейддис заберет тебя в Острошпиль, — решительно произнесла я. — Мне там неловко одной и по ночам очень страшно.
Фанндис подозрительно сощурилась:
— Ты от меня что-то скрываешь.
— Да, но это не моя тайна. Я расскажу сегодня вечером, хорошо?
Нянюшка кивнула, и мы вместе спустились вниз.
