— Виллера часть этого рода, — я медленно кивнула, — ты думаешь, что она тоже может обладать этим даром?
«А ведь я взяла ее на работу. Другим отказала, а ей решила довериться и дать шанс», промелькнуло у меня в голове.
— Кто знает? Менталисты никогда не позволяли себя исследовать, знаешь ли, — дракон скривился, — проблема в том, что внушение либо проходит само, если воля человека сильна, либо не проходит никогда.
— Не может такого быть, — вскинулась я. — Научно доказано, что магические конструкты всегда несут в себе изъян и каждое действие имеет контрдействие.
— Надо бы сказать об этом жертвам менталистов, — скривился дракон. — Магия непостижима, равно как и сознания разумных."
"Спорить с драконом я не стала, но… Не может такого быть, чтобы менталисты были непобедимы. Тем более что я что-то слышала в глубоком детстве…
— Надо спросить Фанндис, — решила я в итоге и тут же поспешила объяснить, — именно она рассказывала мне сказки. И я что-то смутно помню про мага, способного противостоять менталисту.
Это была сказка про… Тц, не помню.
Выйдя из-под полога, я поспешила на кухню, к няне Фанндис.
— Утречка, милая, — улыбнулась нянюшка.
— Тебя тоже мучили кошмары?
— Виллера разбудила, сказала, что я жутко стонала, — кивнула Фанндис. — А я только помню, как замерзала в снегах Лькарины. Удивительно.
— Удивительно?
— Я не должна была этого помнить, это был мой первый оборот и человеческое сознание спало, — Фанндис украсила последний бисквит и отложила крем в сторону, — а вот поди ж ты, вспомнила.
Даже когда проснулась долго не могла согреться.
Подозрения во мне расцвели с новой силой. Сообщив Фанндис, что она обязательно должна сегодня переночевать со мной в Острошпиле, я спросила ее о сказе про темного менталиста.
— Ну уж сказка, это почти быль, — усмехнулась нянюшка. — Тот остров в итоге ушел под воду, потому что слишком уж много сил разлилось.
Вот и начали небылицы рассказывать. Ну и победителям не хотелось признавать, что бой был двое на одного, но тут я их осудить никак не могу.
— Двое на одного?
Фанндис красиво разложила бисквиты на подносе, после чего посмотрела на меня:
— Тебе не понравилась эта история в детстве, отчего же ты ее сейчас вспомнила?
— Я не хочу врать.
— Это хорошо, я бы обиделась. Никто не знает, каким даром обладал воин, что стоял на первой линии.
