— А все-таки вы не думали, чтобы просто купить специальный артефакт и не тратить силы?
Я перевела взгляд на клиента, который, оказывается, все это время рекламировал свою артефакторную лавку:
— Это очень интересная мысль, я обдумаю ее как-нибудь на досуге! Приятного дня!
Поток гостей иссяк, и я запустила летающие тряпки, чтобы прибрать со столов.
Уже полгода у меня не было ни единого выходного дня. Это, наверное, ужасно, но… Так легче. Пока что мне так легче, а после… После можно будет подумать и об артефактах, и о помощнице.
Сейчас меня спасает работа.
— Опять об отце думаешь? — проворчала няня, вышедшая мне на помощь.
— Нет, — соврала я.
Фанни сердито засопела:
— Он дурак.
— Он ненавидит меня.
— Он ненавидит себя, — бухнула нянюшка и, поймав в воздухе тряпку, принялась сама протирать стойку.
Зачарованная тряпка трепыхалась и пыталась вырваться из крепкой хватки, но бескрылая была немилосердна — она старательно оттирала и без того чистую стойку.
— Няня?
Фанндис отпустила тряпку и та, отлетев в сторону, принялась оскорбленно отряхиваться.
— Предполагалось, что ты этого никогда не узнаешь. Я обещала твоей матери, что не скажу. Но твой отец та еще погань, так что… Ты в любом случае не виновата, что матушка твоя родов не пережила.
— Ни один ребенок в этом не виноват, но…
— Но ты — особенно. Папаша твой, генерал бестолковый, всегда сам возглавлял все отряды. И когда произошла очередная стычка с пиратами, его сильно ранили. Матушка твоя была на последнем месяце и все равно она его с того света вытащила.
А после… Ей сил хватило только на то, чтобы дать тебе жизнь. Генерал не смог простить себя и, заодно, начал винить и тебя.
— И ты молчала?!
Фанндис тяжело вздохнула:
— Боялась, что генерал меня ушлет. А после… После мне казалось, что ты отпустила боль.
Над входом в дверь мягко засиял витраж и я, натянув на лицо улыбку, приняла заказ на шоколад.
До самого вечера нам с Фанни не удавалось поговорить. А после… После я без сил рухнула в постель и забылась мертвым сном.
* * *Из блаженного небытия меня вырвал непонятный, пугающий шум. Шум, в котором я распознала гневную ругань Фанндис!
— Стоять! Стоять! Крылья перешибу и плевать мне кто ты есть на этом Пике!
Сев в постели, я прижала к груди одеяло и, очумело моргая, пыталась понять, что происходит.
— В Нижнем Квартале есть улица открытых дверей, туда иди, коли своих дракониц мало!
— Уймись! — рявкнул кто-то.
