И то его сожгли — мачеха донесла отцу, и тот лично прибыл, чтобы забрать у меня…
Голос сорвался. Боги милосердные, прошло столько лет, но мне все еще больно. Глубоко вдохнув, я постаралась обуздать свои пошедшие в разнос эмоции:
— Так что мне нетрудно понять, отчего Альдис приказал спрятать все то, что напоминало ему о потере. Но как бы ему ни было трудно, стоило позволить детям оставить в своих комнатах изображение матери.
Чуть помолчав, я тихо добавила:
— Хотя он молодец, не бросил детей.
— Твой отец…"
"— Мой отец виноват в смерти матери.
И не виноват — тоже. Он выиграл бой с пиратами, но домой вернулся практически мертвым. Мама вытащила его с того света, исцелила, а после… После ей не хватило сил, чтобы и меня родить, и самой уцелеть. Отец первые годы винил себя, а после ему стало проще винить меня.
Я хмыкнула:
— Но всего этого я не знала. Фанндис рассказала мне только недавно. Так что всю свою жизнь я считала, что отец ненавидит меня вполне заслуженно.
— Гарри…
— Лотта! Лотта!
Мы поспешили вперед, но, подходя к очередному повороту, я вскинула руку и поймала светляк Хейддиса:
— Погаси.
Едва дыша, мы, в почти кромешной темноте, прошли вперед и заглянули за угол. Драконята сидели на полу перед большим портретом красивой темноволосой драконицы. И сейчас, глядя на ее изображение, я понимала, что Лотта вырастет воистину мужской погибелью — в ней ярче всего горят черты матери.
— Мама, — Лотта хлюпнула носом, — она и правда такая. Как в моем сне.
— Красивая, — зачарованно выдохнул Марк.
— Мама.
У меня на глаза навернулись слезы:
— Он приказал снять картины, но запрещал ли он их возвращать?
— Там все так сложно, — с отчаянием произнес Хейддис.
Но он, как и я, был просто убит горем драконят. Оставив детей, мы немного отошли назад, затем разожгли заново светляк и гораздо шумнее пошли вперед.
И, конечно, когда мы завернули за угол, дети изо всех сил делали вид, что нашли портрет случайно.
— Господин Хейддис, а кто это? — Лотта покраснела. Драконочка явно не хотела лгать, но…
Взрослый мир принуждал драконят врать и изворачиваться, что, как мне кажется, к добру не приведет.
— Это ваша мама, — дрогнувшим голосом ответил дракон.
— А почему она здесь? — тихо спросила Лотта. — Если дракон женится второй раз, то портрет первой жены переносят в галерею, а на главной лестнице вешают изображение новой супруги. Но… Папа же не женился.
На Хейддиса было страшно смотреть.
— Думаю, ваш папа хотел как лучше, — проговорила я в итоге.
