Если ты поговоришь с ней – все изменится. Все станет совсем-совсем иначе, Антон.
– К примеру? – зло спросил я.
– Очень возможно, что ты умрешь, – сказал Тигр.
– Да как же так, не случается с людьми таких неприятностей.
– Ты не человек, ты Иной. Вам – умирать не обязательно.
– Что еще?
– Я умру, – просто сказал Тигр. – В этой версии будущего я умираю.
– А в другой? – спросил я, помолчав.
– В другой тоже.
– Понятно. – Я кивнул. – Тогда скажи мне самое главное, Тигр…"
"– Надя умирает в той реальности, где ты решаешь уничтожить Саркофаг, – сказал Тигр.
– В альтернативной – не обязательно.
– Зачем ты вообще тогда спрашивал мое мнение? – Я засмеялся.
– Потому что та реальность, где Надя не умирает, принесет тебе больше страданий. – Тигр отвел глаза. – Возможно, ты станешь жалеть о том, что мы не развеяли Саркофаг в вечности.
– Этого не может быть! – закричал я. – Этого не будет! Почему?
– Я не знаю, – ответил Тигр. – Не уверен. Я ведь не сумрак. Я его часть. И я болен, Антон. Я болен человечностью, потому и говорю с тобой сейчас.
Даже если бы я был здоров, читать судьбу Великих и Абсолютной – чудовищно трудно…
Я застонал. Мне хотелось сбросить с плеча руку Тигра и раствориться «в пузырьках». Никогда не думал, что подумаю о таком простом и трусливом выходе.
– Иди ты… к ведьме, – сказал я. – Может, я и буду жалеть, но сейчас я не могу сказать ничего другого. Я не выбираю то будущее, где Надя гибнет. Мы идем в Саркофаг.
– Хорошо, – сказал Тигр. – Я знал… но должен был уточнить. Пойдем, порожденный Тьмой.
К Арине я тебя отведу…
– Что? – закричал я, когда серая ячеистая мгла рассеялась, а я кубарем покатился по холодному мраморному полу. – Что??? Кем?
Но Тигр не ответил, только донеслось издали тихим шепотом:
– А вот уговаривать будешь сам.
Я встал. Огляделся. Тигра не было. Был только сумрачный каменный зал, накрытый высоким куполом. Арины нигде не было. Я сделал несколько шагов вперед. Воздух был все так же чист и прохладен, как в моих воспоминаниях.
– Арина, – позвал я.
– Это я! Антон! Антон Городецкий!
– Да уж догадываюсь, что не Чехов, он интеллигенцией был, не орал, когда люди спят…
Голос ведьмы доносился сверху. Я остановился, задрал голову. Метрах в трех надо мной, косо прижатый к куполу потолка, висел серый кокон, скрученный из каких-то лоскутов и нитей. Кокон подрагивал. Раздвигая стенки, показалась ладонь, другая. Потом в щель высунулась голова.
– Доброе утро, Арина, – сказал я, глядя на ведьму. – Извини, что разбудил.