Паша отрывается от меня, чтобы развести мои ноги шире, и бормочет себе под нос:
– Пиздец, я щас кончу просто от твоего запаха.
Простреливает током. Я дрожу от этой пошлой откровенности. Паша лижет меня между ног, бесстыдно зацеловывает бедра. Разводит мои ноги еще шире и касается языком ануса. Его влечение к моему телу рождает внутри дикое и тяжелое напряжение. Нервы звенят. Два его пальца проникают в меня. И начинают двигаться. Губы вновь прижимаются к клитору.
Я чувствую, как сильно Паша возбужден. Как сильно хочет.
С каким наслаждением трахает меня пальцами и языком. Выкручиваю свои соски. Выгибаюсь. Я закрываю глаза и всего лишь на мгновение теряю над собой контроль. На одну-единственную секунду!
Следом меня скручивают спазмы. Сильные, на грани боли. Сдержать их невозможно. Они рождаются внизу живота и распространяют по всему телу удовольствие. Я замираю, ощущая, как руки дрожат. Низкие стоны рвутся изо рта, меня потряхивает. Я взрываюсь всем телом. Пульс стучит в висках. Пальцы покалывает.
Паша лижет меня, пока я не переворачиваюсь на бок, сжимая ноги. Он поднимается на колени. Обхватывает стоящий колом член и быстро водит по нему рукой. Я таращусь во все глаза, искренне жалея, что в комнате так темно. Хочу видеть его в этот момент. Всего. До деталей.
Паша кончает через пару движений, застонав и чуть запрокинув голову. Демонстрируя мне мужскую похоть. И силу.
Стягивает презерватив, привычным движением завязывает узлом и бросает на пол. Потом падает на кровать, часто дыша.
Я тут же льну к его груди.
– Прости, Дианка. Не дотерпел малеха. Хотел тебя потрахать после оргазма. Блядь, такая горячая. Пиздец.
Я улыбаюсь, уткнувшись в его подмышку. Лицо прячу. Он лизал мне и кончил от этого. Аж дрожь по телу.
Глава 16
Утром Адомайтис больше не сыплет ругательствами. Я наблюдаю за ним украдкой из окна кухни, пока варю кофе и пью свежевыжатый апельсиновый сок.
Паша стоит на балконе, в штанах и пальто на голое тело. Курит, разговаривая по телефону.
Интеллигентно подносит сигарету к губам, делает затяжку, медленно выпускает дым изо рта. Невольно залюбуешься.
Утром он вновь был вежливым, воспитанным, безукоризненно внимательным.
В неизменном тонусе.
Мне интересно, с кем он беседует ни свет ни заря, поэтому, несмотря на легкую домашнюю одежду, открываю окно на проветривание. Ледяной воздух моментально наполняет кухню, отчего хочется поежиться, но я все равно подхожу ближе к подоконнику и прислушиваюсь.
