Потому что, будь мы варварами, он бы уже тащил меня к себе домой, чтобы болтать не о пластике.
Но ему нельзя. Вот трогать во время танца можно, прижимать к себе – пожалуйста. А как музыка закончится – и это станет недоступным.
Наши глаза вновь встречаются. Слава богу, здесь достаточно темно, эмоции легко спрятать.
Я веду рукой по его затылку. У Адомайтиса густые короткие волосы, которые мне нравятся. Касаться их нравится.
Мы продолжаем двигаться. Провоцировать. Обострять.
Музыка обрывается. Следом раздаются аккорды чего-то отвратительно веселого.
Я отстраняюсь и иду к барной стойке. Павел следует по пятам. Сердце колотится, пустоты в животе нет – там все огнем пылает, в узлы морские скручивается. Щеки горят.
Два года я живу как в монастыре. Но при этом не дурочка. Знаю, что дальше последует.
Вдох-выдох.
Павел Адомайтис меня хочет. Это очевидно по языку его тела, по взглядам."
"У меня, конечно, уже тысяча мыслей в голове. Мотает от «не оставить ему свой номер» до «пригласить к себе на утренний кофе» по двести раз за минуту.
У мужчин обычно все до банальности проще. Я ему чем-то понравилась, он меня понюхал, потрогал, рассмешил пару раз.
Судя по всему, сказал фантазиям «да». Сейчас. Без всяких там «а если…». Без оглядки на мои намерения, на мой бэкграунд.
Я в его вкусе. Он это знает. Я это знаю. Он знает, что я знаю.
И теперь самое главное, чем он будет усиленно заниматься, – делать вид, что это не так.
Шутить, болтать. Думать о мертвых птенцах, о загрязнении планеты целлофаном, каких-нибудь внутренностях, которые он наблюдает на работе.
Или что там еще Адомайтиса удручает.
Потому что у нас так принято. В нашем современном обществе.
Я прошу стакан воды у бармена и оборачиваюсь.
Павел подходит совсем близко, касается меня. Он уверенно чувствует себя в моей зоне комфорта.
Протягивает сотовый и, не спрашивая разрешения, платит, в очередной раз объявляя о намерениях.
Мое сердце колотится. И когда наши глаза опять встречаются, я прошу:
– Вызовешь мне такси?
Снегопад закончился.
На улице довольно морозно, но при этом после горячего клуба и безумных мыслей – необходимо свежо.
Мы выходим чуть раньше, чем требует приложение такси, чтобы подышать. И побыть вдвоем, перед тем как попрощаться. Время близится к двенадцати, музыка сменилась на невыносимый клубняк, сделав нахождение на танцполе невозможным.
– Сказка! – Я окидываю восхищенным взглядом горы рассыпчатого белого снега, сверкающего в ярком свете фонарей.
Я немного оглушена после клуба.
