– Я не хочу больше никогда пересекаться с этим человеком. Никогда-никогда! – просит Оливия.
– Я обещаю, что не будешь, – говорит отец. – Это мой косяк. Проглядел.
Через полчаса я сижу с телефоном у себя в комнате. Плачу. Открываю наш чат с Пашей.
«Скучаю адски адски адски по тебе», – пришло от него сегодня утром. Через полчаса, как мы расстались. Сердце сжимается, когда перечитываю.
«И я», – от меня.
Вдох-выдох.
Пишу:
«Паш, не приходи сегодня к нам на ужин».
Отправлено. Прочитано.
«Почему?»
Качаю головой. Боже.
Боже мой.
«Не нужно пока».
«Понял».
Паша ставит точку в конце предложения. Холодную и равнодушную точку.
Будто символизирующую паузу в отношениях. Или их окончание?
Глава 40
ПАВЕЛ
Сомов заглядывает ко мне ближе к семи. Я отрываюсь от бумаг и гашу едва вспыхнувшее раздражение.
– А, это ты, – говорю почти спокойно. – Думал, еще кого-то принесло по блату.
– Где твоя знаменитая любовь к своему делу? – усмехается он. Проходит по крошечному кабинету, что выделили в оптике. Плюхается в кресло.
– Моя знаменитая любовь начала угасать после пяти, когда рабочий день закончился, а пациенты нет. – Я откидываюсь на спинку стула и борюсь с зевотой. – Никого больше нет? Все, можно домой?
– На сегодня все. Ты не в духе?
– Немного.
– Дай угадаю.
– Это вряд ли.
– Адомайтис расстроился, что пациенты не желают у него лечиться и просятся к коллеге? К менее успешному и талантливому на первый взгляд коллеге. Барабанная дробь! Игорь Сомов – начинающая звезда, нет, рок-звезда микрохирургии глаза.
– Сомов входит во вкус и начинает жестикулировать. – Вот он идет по улице. Дети ликуют, женщины подбрасывают вверх лифчики! Мужчины тоже благодарят Игоря, потому что спецы такого уровня…
– Ой, блядь. – Я поднимаюсь с места и снимаю халат. Смеюсь нехотя, но тут без шансов сидеть с кислой миной. – Впервые в истории пациентка попросилась к звезде Сомову, так его эго надулось и лопнуло.
К тому же попросилась она из-за личных обстоятельств. Как тесен мир все-таки. Как говорится, если есть вероятность чего бы то ни было и сколько угодно времени на реализацию, рано или поздно оно случится.
Сколько угодно времени не понадобилось. Двенадцати лет оказалось достаточно.
Мать Оливии я узнал сразу, потом фамилию прочитал и убедился, что зрительная память не подвела. Она же вела себя как ни в чем не бывало. Без проблем, работаем."
"Я провел несколько тестов – сетчатку ее нужно срочно спасать. Отправил подождать в коридоре, но повторно она ко мне так и не зашла.
