Очнулась среди пара – не вздохнуть, не шевельнуться. Смотрит – баба ползёт из-под каменки. А за ней волоса тянутся – длинные, чёрнющие. Змеёй извиваются, будто сами по себе. Подползла баба и стала этой шею обматывать. Волосами своими. А как обмотала в половину длины – взяла да придушила!..
- Волосами? – ахнула Лида.
- Волосами. Они что верёвка были. Жёсткие. Крепкие. Ну, вот значит... Смекнул мужик, что неладно и соседей зазвал. Те - в дверь, а их не пускает. Те за топор – а он оскальзывается и всё тут. Ну, одна знающая принесла мака заговоренного.
Сыпанула с приговором. Дверь с петель и снесло. Сунулись внутрь, а там – эта. Придушенная лежит. А вместо верёвки – волоса!..
Рассказчица вздохнула и смолкла.
- Откуда же вы узнали подробности? – не собиралась, но спросила Лида.
- Да сама всё видала. Оттуда и знаю. С той поры и ношу её. До того шею давит!
Женщина попыталась оттянуть шарф, а Лида вдруг отчётливо поняла, что вовсе не шарф то! Не шарф! Чёрные волосы обхватывали шею женщины тугой петлей, свисая концами на спине.
- А ты сама-то из каких будешь? – женщина придвинулась поближе. - На утоплую не походишь. Для погостной слишком резва.
Глава 7
Николай проспал целый день – после визита в дом к тётке Тае его одолела маята.
Поджидающая его у двери заполоша только глянула и сразу сказала:
- Маята на тебе, Николаша! Наслала гадюка пакость!
-Ты про Таю? – Николай протяжно зевнул. - Разве она умеет такое?
Захотелось немедленно прилечь и забыться. Словно он пару ночей не спал.
Заполоша забегала вокруг, потянула его за штанину:
- Заходь, заходь скорее! Неча пороги топтать!
Николай послушно ввалился в дом, скинул кроссовки и куртку. Дальнейшие действия представлялись ему смутно. Что делал перед тем, как уснуть, Николай вспомнить не мог.
Разбудил его тихий разговор – домовые принимали гостя.
Рассевшись возле печки кружком, они негромко пререкались о чём-то. Заполоша возмущённо махала крыльями, Тихон гудел недовольное. Их собеседник, лохматый дедок, утвердительно тряс головой и бубнил без умолку:
- Птичья костка нужна! От чёрного петуху! Другая не вывезет!
На голове у деда криво помещалась старая ушанка, мех ветхого тулупчика свалялся в комки.
Перед ним на полу шевелилось что-то вроде сизого облака. Николай не сразу сообразил, что то дедова борода.
- Так таки от петуху? – с сомнением спрашивал Тихон. – А курячья чем плоха? Как раз в печи бульон поспевает.
- Всем хороша. – потянув воздух, дедок громко икнул.
