Необъяснимое, нелогичное, нереальное!
И она спросила первое, что волновало сейчас больше всего:
- Что значит – не выпустит? Почему??"
"- Ты, что же, слабая умом? – рябая скрутила мешок и сунула в дальний угол. – Лучше бы сказ какой вспомнила, поскладнее, позаковыристее. Нынче вечером опять жребий потянем - кому черёд говорить.
- Я не могу здесь оставаться! Мне пора ехать! – предложение рябой ещё сильнее испугало Лиду.
Потоптавшись у входа, она снова ткнулась в деревянную дверь, и зажмурившись, шагнула вперёд.
- И охота тебе дурковать? – в голосе рябой промелькнула досада. – Имя что якорь. Толку теперь шорохаться. Присядь лучше. Поспи.
- Не стану я спать! – на бледном Лидином проступили веснушки. Так бывало всегда, когда она волновалась. - Мне домой надо! Вы не можете меня насильно удерживать! Это статья!
- Над сказом подумай, - рябая поправила ветхую занавеску, отгородив комнату от сумрачного дня. – Угодишь гостям – может отпустят. Но лучше не надейся. Не жди.
- Может? – переспросила Лида в отчаянии.
– А если не угожу? Что тогда?
Рябая ей не ответила, небрежно набросила на дремавшую тётку Таю драную шаль.
- Она больна? – невольно вырвалось у Лиды. – Сначала обычная была, а позже будто другая.
- Оглушка на ней. От прошлого метка.
- Оглушка?
- Ну. Пустая она. Не в себе.
- Но ведь мы разговаривали! Она меня сюда привела.
- То не она.
- А кто же?
- Тебе что за дело. Сказано – спать, вот и спи.
- Не хочу я спать! – Лида заходила по комнате. – Меня будут искать.
Вы поняли? В Пряхино у меня родня!
Про родню она, конечно, слукавила, хотя и считала знакомых стариков за своих.
Они теперь точно волнуются. Не могут понять, что случилось. И телефон подвёл! Нет возможности позвонить.
- Заменок тама, - рябая протяжно зевнула.
- Какой заменок?
- Вроде тебя. И твоё место занял. Никто ничего не поймёт, не прознает.
- Заменок! – повторила Лида потрясённо. – Значит... значит всё специально подстроено? Специально! Чтобы я попала сюда!
Рябая промолчала.
Пристроившись возле стены, замерла и как-будто выключилась. Открытые глаза заволокла муть, безвольная челюсть чуть провисла.
- Эй! – Лида только теперь сообразила, что не знает, как обращаться к рябой. – Что с вами? Очнитесь! Вам плохо?
На цыпочках подбежав к бабе, она легонько толкнула её и отшатнулась, когда та съехала по стене на пол. С минуту посидев без движения, рябая громко всхрапнула да завалилась на бок.
Спит! – Лида лихорадочно огляделась.
