— Насколько я понимаю, у вас имеется другая версия? — поинтересовался Карагашев.
— Да, — сказал Лыков, — имеется.
— Какая же?
— Ну, во-первых: блатные тут ни при чем, они не убивали. Соответственно, и оперуполномоченного, и его осведомителей убил кто-то другой. По всему выходит, что в лагере есть какая-то другая сила, причем гораздо серьезнее и страшнее, чем блатные. И это будет во-вторых. Но что это за сила? Что мы о ней знаем? Пока только то, что она есть. И вот версия такая: предположим, оперуполномоченный каким-то образом прознал про эту силу.
Например, с помощью кого-то из осведомителей, и попытался предпринять какие-то действия. А это крайне нежелательно для неведомой силы, потому что планы у нее самые серьезные. И что этой силе остается?"
"— Убить оперуполномоченного, а заодно, на всякий случай, и всех его осведомителей, — сказал Карагашев.
— Ну, всех или не всех — мы этого не знаем, — сказал Лыков. — Но мысль правильная. Убить. Что и было сделано. Попутно был разыгран и спектакль, чтобы нас сбить со следа и мы заподозрили в убийствах блатных.
И вот тут-то мы подходим к самому важному…
— Если допустить, что осведомителей убийцам сдал начальник лагеря… — начал Карагашев.
— А больше, по логике вещей, это сделать некому, — прервал его Лыков.
— Но если это больше сделать некому, то что же тогда получается? — удивленным голосом спросил Карагашев больше у самого себя, чем у Лыкова, и тут же самому себе и ответил: — А получается, что начальник лагеря знает об этой силе и действует с ней заодно.
В общем, как ни крути, а все замыкается на начальнике лагеря. — Карагашев смятенно умолк, подавленный такой логикой, которая, по сути, вырисовалась сама по себе.
— Да, именно так и получается, — согласился Лыков. — Потому-то я и говорю, что надо присмотреться к нему повнимательнее.
— Да, но что же это за сила? — задумчиво спросил Карагашев. — Откуда она взялась? Что ей нужно?
— Ну, а для чего нас с Игнатом одели в арестантские одежды и сунули в этот лагерь? — вопросом на вопрос ответил Лыков.
— Уж тебе-то известно, кто мы такие и для чего мы здесь.
— Да, известно, — потер лоб Карагашев. — Но, честно сказать, я в это не верил. Думал — на всякий случай, перестраховка… Где — фашисты, а где — мы? А тут, оказывается, фашистские агенты в лагере… Если это так, то все становится понятным.
— Ну, это пока только предположения, — сказал Лыков. — На самом деле все может быть совсем по-другому.
— Да, конечно, — согласился Карагашев.
