— Хорошо, я сегодня поговорю с ним и задам ему парочку интересных вопросов.
— Э-э, нет! — не согласился Лыков. — Такие дела так не делаются! Ну, поговоришь… Во-первых, ничего ценного он тебе не скажет. А во-вторых, насторожится. А коль насторожится, то станет бдительнее. Начнет заметать следы. Конечно, если есть что заметать… Но думаю, что есть. Ну, и чего ты добьешься своим разговором? Только спугнешь начальничка, и ничего больше.
— А как бы ты действовал в этом случае сам? — спросил Карагашев.
— Да что я? — скривился Лыков.
— При чем тут я? Для такого случая имеется много верных способов. И самый первый — установить за начальником тайное наблюдение. Фиксировать каждый его шаг! Второй способ — покопаться в его биографии и анкетах. Кто он, откуда, давно ли в НКВД… И все это надо сделать тихо, чтобы он ничего не заподозрил. Есть и другие способы, но, думаю, пока что хватит и этих. А там будет видно.
Очень редко доводилось Лыкову произносить столь длинные речи. А потому, закончив говорить, он устало выдохнул и закрыл глаза.
— Закурить бы сейчас, — сказал он.
Карагашев молча протянул ему портсигар.
— Убери и не искушай, — усмехнулся Лыков. — Какое уж тут курево? Накурюсь, и будет пахнуть от меня табаком. Обязательно кто-то унюхает и подумает, а то и скажет вслух: это кто же тебя угостил такими добрыми папиросами? И, главное, за какие такие заслуги? Уж не за доносительство ли? Доказать, конечно, никто ничего не докажет, ну да тут и доказательства-то не нужны. Тут хватит и подозрений.
И — был Лыков, и не стало Лыкова… Так что спрячь свой портсигар до лучших времен.
— Извини, — смущенно улыбнулся Карагашев. — Совсем я еще зеленый следователь. Многому мне еще надо учиться…
— Ничего, научишься, — сказал Лыков. — Давай попробуем определиться с основной версией всей этой круговерти с убийствами. Кстати, у следствия имеется такая версия?
— Пока что следствие считает, что все убийства — дело рук блатных, — сказал Карагашев. — Для чего они все это сотворили? Ну, скажем, оперуполномоченный узнал о какой-то их тайне.
Например, о готовящемся побеге. Вот они его и того… А заодно и его осведомителей. Ведь что такое осведомители? Это глаза и уши оперуполномоченного. И вот теперь нет ни оперуполномоченного, ни его глаз и ушей. И никто ничего не знает… Можно спокойно готовиться к побегу.
— Мы с Игнатом обсуждали эту версию, — сказал Лыков. — Вертели ее так и сяк, рассматривали с разных сторон и окончательно отвергли как несостоятельную.
